Айрин, графиня из Бездны. Книга 2 - Izzi Genius

— Вы так сильно хотите общаться со мной? — недоверчиво спросила Валери.

— Да, — решительно ответила Мириам — На свете мало вещей, которые меня интересуют, но уж если они вызвали мой интерес — я их изучаю. Во что бы то ни стало.

Несколько секунд Валери стояла неподвижно, глядя на миледи. Чёрные глаза Мириам пылали огнём, который Валери так больше ни в ком и не встретила, а красота, горделивая поза и уверенный тон миледи вместе со сладкими речами пленили девушку. И она, уступая, шагнула навстречу.

— Я — Валентина-Мари Мишон — рука Валери легла в протянутую ладонь и едва заметно сжала её — И я вам, миледи, ничего не обещаю.

— А я пока что и сама ни в чём не уверена, — отвечала Мириам.

Аури шла по пустым улицам, под налетающими прямо в лицо струями дождя. Она чувствовала, как стекает с неё вся грязь, весь страх — а вместе с ним и надежда. Вера в лучшее. Дружба. Любовь. Детство. Наконец она стала свободной. Теперь она чувствовала свою суть. Свою решимость. Теперь она готова была идти до конца. Теперь темнота её не пугала. Теперь одиночество стало её силой.

И Айрин, чувствуя, как меркнет в душе свет, шагала по улицам — и улыбалась. Взгляд её смотрел лишь вперёд, шаги были уверенными, а спина — ровной. И лишь в глубине сознание её голос, её собственный голос неслышно кричал:

— Будь оно всё проклято!

Глава 30. Один день в Прайбурге

Подходил к концу второй месяц лета. Ночи стали душными, а дни — знойными и тягучими. В один из таких дней епископ Хаш изучал бумаги, расположившись в башни Церкви Света и Разума. С самого рассвета он не отвлекался от работы, и лишь когда солнце поднялось над крышами домов, Эдмон откинулся на спинку кресла и протёр уставшие глаза.

Подумать только, полгода назад, когда брат передал ему слова Архиепископа Митендории о приближающейся борьбе Света и Изнанки, Хаш лишь посмеялся над мнительностью верховного служителя. Но сейчас Епископ по достоинству оценил предсказания Архиепископа, наблюдая, как неторопливо и неотвратимо продвигал свои идеи Велингвар.

Не было никаких заговоров, никаких тайных обществ, никто не собирался, чтобы принести кровавую жертву или обсудить преступный умысел. Но народ изменился — люди стали мечтать о будущем. Слухи о том, как расцветёт Митендория с новыми технологиями, просачивались всюду и будоражили воображение.

Этого не было в отчетах. Не писать же доносчику, в самом деле, что женщины мечтают о собственных ваннах в каждом доме, пьяницы — о дешёвом вине в каждом трактире, лавочники — о свежей рыбе и фруктах из других стран. Бумаги содержали другую, осязаемую часть дела, и с нею-то епископу предстояло разобраться. Вздохнув, он вновь погрузился в чтение.

Совсем неподалеку от него, на заднем дворе торговой лавки, мясник разделывал тушу. Вокруг его щедро летели кровь и потроха, а за деревянным забором уже собралась стая бродячих собак. Они залились лаем, когда из лавки позвали мясника, и тот, отложив топор и обтерев руки о фартук, скрылся внутри. Там его ожидали трое мужчин, выделяясь среди прочих покупателей богатой одеждой.

— А вот и наш поставщик! — воскликнул один из них, увидев хозяина. Даже в таком коротком обращении чувствовался сильный акцент.

— Чего вам, господа?

— Мы из Представительства, — произнёс посетитель — И пришли узнать, почему уже второй день не приходят твои продукты.

— В долг вам больше не даю — вот почему, — ответил мясник.

— Что это значит?

— Говорят, у вашего главного дела совсем плохи, — с усмешкой отвечал мясник — Говорят, вас всех скоро разгонят, а представительство прикроют. У вашего Лотора скоро денег и на ливер не останется — а я что же, должен мясо ему посылать?

— Ах ты мерзавец! — взревел один из посланников и, перегнувшись через прилавок, попытался схватить мясника. Но тот проворно отскочил, и всё, что получилось у «представителя» — измазать свой жилет в крови. Глаза посланника налились кровью. Он потянулся за оружием, но к счастью, двое других удержали разъяренного товарища за плечи.

— Полно тебе, Чезар, хватит. Клянусь, ты вспыхиваешь быстрее, чем сам Сазердленд! Мясник, вот тебе твоя плата за будущий месяц, — говоривший швырнул увесистый кошелёк, а хозяин лавки поймал его — Благодари Свет, что твоё мясо и впрямь хорошо приготовлено. Иначе…

— Иначе я заплатил бы тебе ударами меча! — вмешался Чезар. Скинув удерживающие его руки, он вышел прочь из лавочки, увлекая своих спутников.

— Говорят, — глядя им в след, заметил один из покупателей — Они пообещали давать Церкви списки всех, кто с ними будет вести дела. Кто ж на такое подпишется?

— Говорят, — повторил мясник и отправился обратно на задний двор.

В этот же час на противоположном конце города, где дома и лавочки были куда проще, булочник с любовь выкладывал свой товар на прилавок. И так восхитительно выглядели его изделья, так аппетитно пахли, что проходивший мимо маленький оборванец не удержался и цапнул одну из них. Смехом он ответил на проклятия булочника, а бросившимся в погоню сыновьям булочника успел показать неприличный жест, прежде чем затерялся в толпе.

Путь его лежал к одной из церквей Света и Тела. Подбежав к приземистому кирпичному зданию, возле которого уже стопилась очередь бродяг, оборванец встал возле решетки и прислонил лицо к железным прутьям. Один из служителей, что раздавали еду, кивнул ему. Тогда оборванец оббежал здание Церкви и спустился в темный подвал одного из прилегающих домов. Там он безошибочно выбрал нужную комнату и зашёл внутрь. Мрачное, серое помещение, в котором были лишь стол, пустой буфет и несколько табуретов. Немного погодя в комнату вошёл служитель.

— Говори, — без долгих приветствий велел он мальчику.

— Пожрать бы, — немедленно отозвался тот.

— После, — нетерпеливо махнул рукой служитель — А сейчас рассказывай.

Оборванец положил руки на колени и заговорил, будто бы пересказывая урок.

— Значит, так. Вчера к Фреду опять приходили какие-то типы. Не те, что прежде, не торговцы. Кто такие, не знаю, но выглядели, словно скрабы — скользкие такие, блестящие, и воняют.

— Они плохо пахли? — заинтересовался служитель.

— Не, — замотал головой оборванец — Сильно. Запах, как от благородных, но эти не благородные — очень уж уродливые. У одного глазки маленькие, как у блохи, а второй постоянно горбился. Пришли, значит, и начали разговор. Тот, с блошиными