Русский героический эпос - Владимир Яковлевич Пропп

Далее в развитии событий следует уже художественный вымысел. Батый посылает в Киев грамоту и требует выдачи виноватого, то есть убийцу его сына, шурина и советника. В этой версии Василий Игнатьевич сам идет в стан Батыя.

Мы ожидали бы, что Батый немедленно распорядится казнить Василия Игнатьевича. Но этого не происходит. Василий вступает с Батыем в переговоры.

Мы уже знаем отношение народа к переговорам с неприятелем. Народ не признает никаких переговоров с неприятелем во время войны. Он признает только разгром его. Мы знаем, что князья в течение векового ига не раз вели переговоры с татарами. Они были к этому вынуждены, но фактически эти переговоры не всегда носили достойный характер. Известно также, что некоторые князья прибегали к помощи ханов в своих междоусобицах. Эпос показывает, как народ относился к такого рода переговорам. Переговоры, в которые вступает с Батыем Василий Игнатьевич, представляют собой военную хитрость с целью уничтожения врага. Здесь в основном та же ситуация, что и в былине о Калине и Илье.

Василию Игнатьевичу удается завоевать доверие Батыя, он предлагает ему свои услуги в борьбе против Киева:

И дай‐ка мне силы сорок тысячей,

Я поеду нынь ко городу ко Киеву,

К ласкову князю ко Владимиру.

А мы Киев‐град огнем пожгем,

А Владимира в полон возьмем.

(Рыбн. 161)

Василий прельщает Батыя тем, что он знает все слабые места обороны Киева:

И я теперь же во Киеве повысмотрел,

И я же во Киеве повыглядел,

Где были воротца отложенные

И где были воротца незаложенные.

(Там же)

Батый поддается обману.

И на тыя лясы Батыга приукинулся

И дал ему силы сорок тысячей.

(Там же)

Эту армию Василий Игнатьевич всегда заводит в глушь и уничтожает. Что он один уничтожает войско в 40 000 человек, певцов не удивляет и не останавливает. Василий в этом случае поступает так же, как и другие эпические герои.

Узнав о разгроме своего войска, Батыга всегда бежит с уже известной нам клятвой никогда больше не возвращаться в Россию. Таково содержание песни в данной ее версии.

В другой версии действие развивается иначе. Начало в обеих версиях одинаково. Расхождение начинается с того момента, когда Батый требует к себе на расправу «виноватого».

В данной версии Владимир созывает совещание из князей и бояр, чтобы решить, как поступить.

«Что нам за пьяна Василия Игнатьевича —

Стоять или выдать его?»

Тогда князья‐бояре отвечали:

«Что нам за него стоять,

Он его, собаку, только что раздразнил».

(Милл. 47)

Бояре всегда выдают Василия Батыю:

Нам больше Васеньки не надобно.

(Аст. 68)

Бояре выдают татарам своего защитника и делают это совершенно легко и цинично. Он их политический враг, и они рады от него избавиться. В данном случае бояре соблюдают интересы татар против интересов народа. Это помогает нам понять, почему в этой версии Василий поступает с боярами так же, как они с ним. Он соединяется с татарами против князей и бояр.

Как и в предыдущей версии, Василий предлагает свои услуги Батыю, но на этот раз в его предложении нет обмана. Его предложение включает только одно условие, одну оговорку: он готов вести татар на Киев, но не на весь Киев, а только на бояр, князей и купцов. Об этом он заключает с татарами определенный договор:

Как и еду ле я с вами в стольно Киев‐град,

Я грометь, шурмовать да стольно Киев‐град,

Мы повыбьем‐де всю силу да самолучшую,

Уже мы тех же бояр да толстобрюхиих.

Только тот с вами залог да я положу нынь:

Чтобы оставить князя да со княгинею.

(Онч. 4)

Уж вы здравствуйте, пановья‐улановья!

Уж вы ой еси, пановья‐улановья!

Вы подите теперь в стольне Киев‐град,

Уж вы грабьте князей да нонче бояров,

Уж вы тех же купцов, людей торговых‐е,

Уж вы грабьте у их да золоту казну;

Не ворошите только князя‐то Владимира,

Уж вы той‐де княгини‐то Опраксеи.

(Григ. III, 65)

Эти слова показывают, что в данную эпоху в эпосе не может быть союза народа с боярами против татар, но возможно обратное соотношение: союз с татарами против бояр. Временный союз с татарами, который заключает Василий Игнатьевич против бояр и князей, показывает ту бездну отчаяния, в которую был ввергнут народ, испытавший двоякий гнет: гнет татарского порабощения и гнет княжеско‐боярской феодальной эксплуатации. Свой боярин мог временами представляться хуже татарина. Крестьянская близорукость и ограниченность сказываются в том, что союз заключается не с татарским народом, а с самим Батыем и что этот союз заключается только против бояр и князей, но не против Владимира, для которого делается оговорка, согласно которой он не должен пострадать. Владимир со стороны народа подвергается насмешкам, унижению, угрозам, но он никогда не свергается – ни в более раннем, ни в более позднем периоде развития эпоса.

И тем не менее нарастание крестьянских революционных настроений ясно прослеживается в развитии эпоса.

В своей борьбе против бояр Василий идет дальше, чем Илья Муромец. Илья Муромец только в редких случаях распоряжается казнить князей и бояр. Василий Игнатьевич ведет против них войско. Он творит расправу, которая предвещает события и песни крестьянских войн времен Разина и Пугачева. Во главе войска он входит в город как грозный мститель.

Пошли‐то они да в стольно Киев‐град,

Да увидели бояра толстобрюхие.

Да не чудо ли, братцы, не диво ли,

Да Васька Игнатьев передом идет!

(Онч. 17)

А били они бояр, нонче вешали,

А погромили они да злата, серебра.

(Григ. III, 59)

А приходят они да в стольне Киев‐град,

Они грабят купцов да князей‐бояров,

Они множество награбили золотой казны.

(Григ. III, 65)

В единичных случаях Василий готов не пощадить и самого Владимира.

А пошел‐то он во гридню во столовую,

Ко тому же ко князю ко Владимиру,

Хватал он столешенку дубовую,

Хотел он убить князя Владимира.

(Онч. 17)

Казни Владимира