Психикон - Валерий Муллагалеев

Роджер пожал плечами.

– Да в общем-то, можно уже сейчас оформлять перевод.

– Нельзя! – вырвалось у Кирилла.

– Что такое? – нахмурился Роджер и подался вперед. Карие глаза неотрывно следили за мимикой Кирилла. К счастью, он не умел читать ее так же ясно, как Кристина.

– Он сейчас… в процессе обработки. Оставь мне его на месяц. Раз уж это мой последний месяц.

Роджер с минуту молчал.

– Я не могу просто отдать тебе человека в коме.

– Кристина, его сестра, подписала разрешение на экспериментальное лечение.

– Это, конечно, хорошо, но договор-то с институтом, а не с тобой.

– Роджер, кто тут представляет институт? Я к тебе как к человеку обращаюсь!

– К человеку! А если с пациентом что-нибудь случится? – повысил голос Роджер. – Он, вообще-то, тоже человек.

– Не говоря уже о том, какое пятно ляжет на репутацию института, да? – спросил Кирилл.

– Да! – воскликнул Роджер не отводя взгляда. – Я забочусь обо всех! О тебе, о нем, о себе, об институте! А ты вцепился в свой проект как параноик и не думаешь ни о ком! Смотри на вещи реальнее.

Кирилл понимал, что конфликт получается дурацкий. Роджер не знает, что как раз-таки возвращать пациента сейчас наиболее рискованно, но рассказать об этом, значит, закрыть проект сию же минуту. Стигматы сочтут провалом и нанесением вреда, а не прорывом, эксперимент остановят, тогда как помочь Аркадию сейчас может только Кирилл.

Он отодвинул от себя договор.

– Не стану ничего подписывать. Вызывай инвесторов, какие еще остались, комиссию института собирай – буду их убеждать! Ты же сам говоришь, надо уметь защитить свой проект.

Роджер застонал сквозь сжатые зубы и сказал:

– Ты же понимаешь, какая это волокита? И в итоге ничего не изменится!

– Буду тянуть время, раз ты отказываешься мне помочь. У меня нет выбора.

– Тебе нужно время, да? Сколько ты хочешь?

– Оставь пациента на месяц.

– Не могу!

– А сколько можешь?

Роджер задумался и стал листать в смартфоне телефонную книжку. Найдя нужный номер, вышел на балкон и прикрыл дверь.

Когда он вернулся, то принес с собой пепельницу с новыми окурками. Лицо было хмурым и решительным. Он сел за стол и, глядя в глаза Кириллу, сказал:

– Формально это будет считаться подготовкой к выписке. Пациент пробудет здесь одну неделю. Ни дня дольше этого срока.

Этого было недостаточно. Иллюзорная надежда, после которой падать будет еще больнее. Но хоть какой-то шанс.

– Спасибо, – сказал Кирилл.

Роджер покачал головой.

– Не подведи, пожалуйста.

Кириллу показалось, что договор он подписывает кровью.

Он вернулся в кабинет на ватных ногах. Мониторы, ставшие за время работы привычными, как линзы очков, показались совершенно чуждыми. Они показывали стабильное состояние пациента, но Кирилл не усидел, сходил в палату и лично убедился, что Аркадий ровно и спокойно дышит. Сам же он дышал как после пробежки в противогазе.

Капли ноотропа из пипетки обожгли носоглотку. Кирилл положил руки на колени, закрыл глаза и нормализовал дыхание. Хаотичные мысли приобрели форму и разбились в столбик, как строчки программного кода. Как бы то ни было, решить проблему прежними методами невозможно. Он не успеет дописать код, даже если будет работать двадцать четыре часа в сутки, а помочь в этом деле никто не в способен. Оставалось только идти ва-банк. Кирилл открыл глаза.

Он вошел в палату и направился к дальней стене, где белая ткань скрывала ждущее своего часа оборудование, оставляя только возвышающиеся на полтора метра контуры. Кирилл взялся за край накидки и застыл, впитывая всем своим существом напряжение момента. Заметив, что не дышит уже полминуты, он резко выдохнул и сорвал ткань с аппаратуры для генерации Психикона.

Глава 4. Спящая

TimeVideoGame: То есть, в вашем понимании, нет принципиальных границ между реальным миром и виртуальным, между игроком и его персонажем?

Сергей Дедалов: Более того. Еще Юнг говорил, что человек никогда не воспринимает объекты внешнего мира непосредственно. Человек автоматически формирует свое субъективное впечатление, и воспринимает не сам объект, а только свое представление о нем. Все мы живем в персональных субъективных реальностях, пузырях, за границы которых никогда не вырвемся. В этом смысле, и реальный и виртуальный миры являются для нас одинаково иллюзорными. Существует только мир внутри человека, наполненный его же личными психическими содержаниями. По-настоящему реальны только наши убеждения, принципы, поступки и личностное развитие.