Николас Кейдж. Биография. Культовый неудачник или гениальный актер? - Иван Константинович Афанасьев

как раз-таки съесть таракана. Когда режиссер Роберт Биртман позвонил Зитвер с просьбой отыскать этих самых тараканов, это привело ее в ярость: помимо самой необходимости заниматься этим, ее беспокоило, что насекомые могут быть источником бактерий и Кейдж может заболеть, отведав усатого и застопорив тем самым съемки. Но Биртман настоял – и Кейджу принесли целую коробку аппетитных водяных жучков, одним из которых он и полакомился в кадре, после запив «таракана» стаканом виски во имя дезинфекции. Кстати, еще одним человеком, с которым он не ладил, была его экранная партнерша Дженнифер Билз, ведь Кейдж хотел, чтобы роль досталась его реальной девушке, 19-летней Патриции Аркетт, но продюсеры предпочли звезду «Танца-вспышки». Это ужасно злило Николаса и, в свою очередь, саму Билз.

История про жука – лишь одна из немногих со съемок «Поцелуя вампира», но были и другие. Фильм снимали аж целых семь долгих недель осенью 1987 года, и за это время Кейдж успел обрести славу невероятно странного человека. За неимением трейлера (скромный бюджет, все дела) он запирался в любой доступной комнате и слушал там странную музыку, не выходя из образа, ни с кем не контактировал и гулял по улицам Нью-Йорка, где и снимали фильм безо всяких специально построенных декораций. В то время на улицах города было много бездомных, которые даже не знали, что это за странный человек, за которым ходят люди с камерой, тем более выглядел он довольно безумно, вполне вписываясь в нью-йоркский пейзаж. В одном из моментов Питер Лоу бегает по улицам с деревянным колом, прося убить его, как вампира, – в эту сцену вошли реальные прохожие, которые совершенно искренне испугались человека в окровавленной рубашке, который несет странную чушь.

Про съемки этого фильма можно рассказывать долго (вплоть до анекдотичной истории, когда Кейдж решил насвистеть мелодию из «Петрушки» Стравинского, а Зитвер впоследствии пришлось платить $ 10 тысяч за авторские права на мелодию), но главное, что для Кейджа это был первый по-настоящему «его» проект. Настоящий панк-рок от мира кино – дешевый, уличный, сделанный на коленке, зато с огромной искренностью и фантазией. К слову, совершенно неправда, что Кейдж просто творил всякую дичь, пользуясь тем, что весь проект завязан на нем: хотя он и раздражал Барбару Зитвер и Дженнифер Билз (и веселил своей чудаковатостью всех остальных), у него сложился очень тесный союз с режиссером Робертом Бирманом. Все импровизации он согласовывал с ним, в том числе и странноватый акцент, который Кейдж придумал для своего персонажа.

Именно на этом фильме Кейдж сложил свою фирменную актерскую манеру игры, которую позже он назовет «нуво-шаманизмом» (впервые это определение он употребит во время пресс-тура «Призрачного гонщика 2»). Он, разумеется, изучал Станиславского, но в дальнейшем признавался, что вместо того, чтобы следовать его заветам (а заодно и доминировавшему в Голливуде методу Ли Страсберга, по которому играли Аль Пачино, Роберт Де Ниро и другие звезды), он решил ему не следовать. Вместо реалистической манеры игры, популярной в то время, – наследие традиций, скорее, брехтовского театра, когда актер, вместо того чтобы раствориться в своем персонаже и сделать его частью внутреннего «интерьера», напротив, заостряет внимание на «сделанности», вычурности роли, сокращая дистанцию между собой и зрителем.

В «Поцелуе вампира» Кейдж намеренно вел себя так, чтобы выделяться, чтобы его персонаж не был похож на настоящего человека, чтобы он был по-своему ирреальным, странным и ни на кого не похожим. Журнал Time впоследствии охарактеризует[16] актерский метод Кейджа как «чрезвычайный», избыточный, чрезмерный. Сам он говорил, что нет проблемы в том, чтобы строить свой образ на «вере» в него, построении достоверной роли – по аналогии с верой в Бога в христианстве. Но для него важнее не верить в своего персонажа, а пропустить его через себя, дать войти в контакт с ним, подобно тому, как это делают шаманы, общаясь с богами через погружение в транс и уход из этого мира. Для Кейджа лучшие его роли – это и есть погружение в своего персонажа с головой, не растворение себя в нем, а создание полноценного симбиоза с героем. Вы можете держать в голове, что Питера Лоу играет Николас Кейдж, его мимика и все остальное очень узнаваемы, но вы не можете не признать, что это совершенно другой Кейдж, такой, которого до этого вы никогда не видели. В этом и смысл «нуво-шаманизма».

Точно так же в дальнейшем многие говорили, что Кейдж в «Диких сердцем», следующем проекте актера, больше всего напоминает Элвиса Пресли, которого актер, как мы знаем, очень сильно ценил, – на что Кейдж ответит вам несогласием.

Перед съемками в фильме Дэвида Линча он успел сыграть в Италии в военной драме «Время убивать», и этот фильм, как правило, принято забывать в разговоре о ранней карьере актера. Это экранизация одноименного романа Эннио Флайяно об оккупации Эфиопии фашистами в 1936 году, который вместе с Туллио Пинелли написал многие сценарии к фильмам Федерико Феллини (включая самые известные, такие как «Восемь с половиной» и «Сладкая жизнь»). К сожалению, крайне неудачная. Снявший его Джулиано Монтальдо, теневой классик итальянского кино (см. его криминальную драму «Сакко и Ванцетти», обеспечившую каннскую «ветку» Джану Марии Волонте), после провала фильма больше не снимал игровых картин. Кейдж в роли итальянского лейтенанта Энрико Сильвестри (его прототипом является сам Эннио Флайяно, принимавший участие в Эфиопской кампании) играет эту роль очень старательно и реалистично, но, как мы выяснили выше, по-настоящему его раскрывают роли эксцентричные, поэтому и здесь он выглядит блекло и попросту неинтересно. Возможно, в этом образе он увидел шанс сыграть противоречивого персонажа, который участвует и одновременно не хочет участвовать в войне, но из-за неудачного сценария фильм не получился, как и герой Кейджа. Не помогла даже музыка другого великого Эннио – Морриконе.

Поэтому по возвращении в Америку в 1989‑м (в США «Время убивать» вышел сразу на видеокассетах, так что его никто и не заметил) актер чуть было не попал на проект мечты – легендарный Элиа Казан собирался вернуться в кино спустя 13 лет после своего последнего фильма «Последний магнат» с Робертом Де Ниро. Да не просто так, а с собственной автобиографией – «За Эгейским морем», в котором должны были сниматься Кейдж, итальянская звезда Чеки Карио и француженка Жюльет Бинош (сам фильм также планировали снимать во Франции). Увы, но необходимые на фильм 20 миллионов долларов найти не удалось; монтажер Роджер Криттенден в своей книге Fine Cuts (2006) также рассказывал, что против идеи съемок такого фильма выступали власти Франции. Мечта Кейджа