Николас Кейдж. Биография. Культовый неудачник или гениальный актер? - Иван Константинович Афанасьев

исполнитель главной роли Майкл Бин называл его худшим проектом в карьере. Вдвойне забавно, кстати, что у «Падения» даже есть сиквел (!) – фильм «Арсенал» 2017 года, один из череды ужасных боевиков категории B, в которых снимался Кейдж в 2010‑х (см. главу № 12). Столь же провальный, если не более. Наконец, «Телохранитель Тесс», приятно разыгранный и даже принесший номинацию на «Золотой глобус» Ширли Маклейн, не смог состязаться в прокате с вышедшим незадолго до этого «Эйсом Вентурой» и показал весьма скромные сборы.

«Счастливый случай» подвернулся в 1994 году – именно так называлась пустяковая, но милая комедия Эндрю Бергмана, с которым Кейдж уже работал на «Медовом месяце в Лас-Вегасе» (спустя два года Бергман снимет «Стриптиз» с Деми Мур, на котором тоже сорвет кассу). Милейшая, хоть и донельзя вторичная комедия в духе фильмов Фрэнка Капры про полицейского, который случайно выиграл в лотерею четыре миллиона долларов, из которых половину отдал корыстной жене, а еще половину – доброй официантке Ивонн. Это кино настолько же откровенно наивное и прекрасное, насколько наивны и прекрасны персонажи Кейджа и Бриджит Фонды – прямо-таки Джеймс Стюарт и Маргарет Саллаван из «Магазинчика за углом» (спустя год, кстати, выйдет его идейный ремейк – «Неспящие в Сиэтле»). Простые, приятные люди, к которым просто не можешь не проникнуться сочувствием и уважением к тому, как они принимают вызовы судьбы с улыбкой на устах. Добрейший из образов, воплощенных актером, в его карьере – трудно даже вспомнить, где еще он был настолько же мил и трогателен.

1994-й стал одним из самых урожайных на роли в карьере Кейджа – аж целых четыре проекта за год! Хотя роли были в основном не самыми интересными с точки зрения его актерского рисунка – в трех из них он играл типичного тюфяка-лапочку, на которых в 1990-е была мода (см. фильмы с Томом Хэнксом и Джоном Кьюсаком). Среди этих слегка однотипных проектов выделялся провальный (но по-своему небезынтересный) ремейк классического нуара 1947 года «Поцелуй смерти», в котором Кейдж после череды «добрых» ролей вдруг предстал раскачанным бэдбоем с бородкой, гангстером по прозвищу Малыш Джуниор, которому ничего не стоит забить до смерти задолжавшего ему денег несчастного. Снова образ «бандюка на подхвате», как в «Клубе “Коттон”» и «Смертельном падении», но роль в «Поцелуе смерти» была интереснее хотя бы потому, что свою фирменную агрессию (не напускную, гипертрофированную, а сыгранную на чистых актерских инстинктах) Кейдж смог показать, не уходя на второй план. Критики честно писали, что фильм ветерана кино Барбета Шредера не хватает звезд с неба, но все однозначно хвалили Кейджа – после череды комедий и мелодрам это был довольно неожиданный кульбит. Кинокритик Кеннет Туран в рецензии для Los Angeles Times даже написал, что актер в этой роли «напоминает Кинг-Конга», не только по части телосложения, но и в плане исходящей от него невербальной угрозы. Не чета мягким комедийным образам!

Смешно, что Джим Керри не раз за 1994-й подпортил Кейджу малину на поприще комедийного жанра, сыграв в четвертом самом кассовом фильме года – «Маске» Чака Расселла, а также в «Тупой и еще тупее». И вдвойне смешнее, что в оба фильма Николас Кейдж пробовался на главные роли – в «Маске» он был возможной альтернативой Керри, если тот не согласится, а вот на роль в «Тупом и еще тупее» Кейджа всерьез рассматривал режиссер Питер Фаррелли. Однако Кейдж отказался, сделав выбор в пользу другого проекта. Им стал «Покидая Лас-Вегас».

И снова смешно, что про первый (и пока что единственный) «Оскар» в карьере Кейджа будто и говорить особо ничего не надо – и это, пожалуй, самая лучшая новость. В драме Майка Фиггиса Кейдж вернулся к своим актерским экспериментам, однако фирменную технику работы над ролью использовал не для того, чтобы сыграть очередного фрика, а, напротив, чтобы воплотить на экране крайне достоверный, очень узнаваемый и понятный образ. История Бена Сандерсона, в прошлом успешного голливудского сценариста, ныне чертовски несчастного, которому только и остается, что спиваться, – в ней сконцентрирована вся мощь актерского таланта Кейджа, человека, который умеет перевоплощаться настолько, что вы, даже видя известного всем артиста, не узнаете его.

Сам фильм начался с мрачной ноты (про музыку позже): автор вышедшего в 1990 году одноименного романа, на котором основан фильм, сценарист мультсериала «Ох уж эти детки» Джон О’Брайен в апреле 1994 года застрелился в возрасте 33 лет после того, как узнал, что по его книге снимают фильм. Злые языки говорили, что он, и без того страдавший от алкоголизма и ненавидевший голливудскую систему, сделал это, потому что его исповедальную книгу решили превратить в «хлеб и зрелища», однако другие считали, что роман и так стал своего рода предсмертной запиской О’Брайена, чья гибель была лишь вопросом времени. Так или иначе, режиссер Майк Фиггис, в прошлом музыкант, решил, что съемки фильма теперь – способ почтить память писателя. А Кейдж, которого Фиггис подразумевал на эту роль изначально, как и актрису Элизабет Шу, внес свой вклад, предложив, с позволения родственников О’Брайена, использовать в кадре его часы и ездить на его машине.

Для Кейджа эта роль стала настоящей проверкой на прочность. В интервью[18] Роджеру Эберту он рассказывал, что ему было по-настоящему жутко играть роль человека, который в реальности выстрелил в себе голову из дробовика, подобно Курту Кобейну. Вдобавок ко всему перед ним была двойная ответственность: за процессом производства фильма внимательно следила сестра Джона, Эрин О’Брайен. Он признавался, что для понимания, как чувствует себя человек, пьющий в одиночестве, ему требовалось увидеть это в реальной жизни, и он пытался найти видеозаписи больных с алкогольным делирием, но не мог – оказалось, съемки алкоголиков не столь популярны, как, например, съемки зависимых. И тогда он не придумал ничего лучше, чем… напиться и заснять себя на камеру самостоятельно.

До съемок он уехал в Дублин (сам О’Брайен, как и его персонаж, был ирландцем по происхождению), где заперся в комнате отеля, после чего выпил какое-то невероятное количество пива «Гиннесс», пока товарищ снимал его на цифровую камеру. И если об увиденном после на записи он говорил не особенно много, то вот физические ощущения от перебора алкоголя запомнил навсегда: «желудок корчился в судорогах и как будто хотел выпрыгнуть из живота». В итоге это ощущение стало для Кейджа метафорой состояния своего персонажа – внутренняя боль, которую он не в состоянии заглушить, и единственным выходом для него становится лишь напиваться еще больше. Он также общался с пьяницами и ходил по клиникам, где