Мастер на все руки - Онор Рэй

– Открой меню колоды. Там должна быть команда для просмотра карты, – подсказал отец.

Артур сосредоточился и с помощью внутреннего глаза, как он стал его называть, открыл меню колоды. И правда нашел нужную команду. Перед его мысленным взором появился образ карты.

Несколько мгновений он ее разглядывал, не замечая, что расплылся в улыбке. Это был взгляд родителя, который с нежностью смотрит на спящего ребенка или любимого питомца.

Отец кашлянул.

Артур вздрогнул от неожиданности.

– Получилось.

– Хорошо. Теперь сосредоточься на проекции карты, но все время думай о том, чтобы изображение получилось маленьким, не больше ладони. Не нужно, чтобы карта светилась над крышей.

– А такое бывает?

– Еще как. Я таких историй много знаю.

Артур подождал, но никаких историй не последовало. Так было всегда, когда речь заходила о жизни до переезда в деревню.

Тогда он кивнул и сделал, как велел отец. К его удивлению, перед ним возник призрачный образ карты, соединенный с сердцем тонким конусом бледно-голубого света. Цвета выглядели немного размытыми.

– Молодец, – кивнул отец.

Он встал у Артура за спиной, чтобы взглянуть на карту с его стороны.

– Если потренируешься, то научишься показывать карту так, что другие смогут прочитать ее, не заглядывая тебе через плечо. Но пока сгодится…

Он умолк, прочитав описание карты, и крепко сжал плечо Артура.

– Легендарная карта…

– Это же хорошо?

Описание карты Артур знал наизусть, будто слова отпечатались прямо в сердце, поэтому не смотрел на нее, а наблюдал за реакцией отца. Тот заметно побледнел.

– Да, Артур, хорошо. Это необычайная карта. Более того, легендарная.

Шутка не удалась. Отец с усталым видом оперся о стену.

– Спрячь ее.

Мысленное усилие – и призрачный образ карты исчез в сердце. Артур повернулся к отцу.

– Что не так?

Тот нахмурился и покачал головой. Свои мысли он предпочел оставить при себе.

– Нет, Артур. Все в порядке. В кои-то веки… кажется, дела начинают налаживаться.

Глава 7

Может, карта и наделяла магической выносливостью, но последние два дня измотали Артура до предела. Он проспал допоздна на холодном полу, накрывшись старым рваным одеялом. Почти все остальные вещи из ткани в их доме были замараны грязью.

Сквозь сон он смутно слышал, как отец возится в доме в предрассветный час.

Должно быть, Артур снова провалился в сон, потому что в следующий раз открыл глаза, лишь когда отец мягко потряс его за плечо.

– Пора вставать.

С трудом разлепив глаза, Артур огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что в комнату вернулся стол, хотя его ножки требовали серьезного ремонта. Один из кухонных стульев отец привел в порядок, воспользовавшись обломками двух других. На печи булькал помятый котелок. Судя по запаху, в нем варилась овсянка.

У Артура громко заурчало в животе.

– Вставай, – с улыбкой сказал отец. – Сегодня у нас много дел.

У Артура тут же испортилось настроение. Да, дел и правда много, придется чинить все, что сломали люди барона.

Циничный голосок нашептывал: а стоит ли? Ведь как только они все приведут в порядок и добудут замену сломанным вещам, люди барона заявятся с очередным надуманным поводом. Последний раз был одним из худших, но далеко не единственным.

Но… пока они не вернулись. Что же, ничего не делать и сидеть посреди всей этой рухляди?

Сдержав недовольный вздох, Артур поднялся с койки.

Отец всегда серьезно относился к своим обязанностям, но сегодня утром выглядел необычайно энергичным. Пока Артур половником накладывал овсянку в миску, отец расставил на полках все, что уцелело после обыска.

– Наложи два половника, – велел он, мельком глянув через плечо.

Артур замялся, хотя живот сводило от голода.

– Правда можно?

Обычно на завтрак ему разрешалось съесть только один половник. Деревенские пайки не отличались изобилием. Большинство жителей деревни ели ровно столько, чтобы хоть немного унять урчащий от голода живот.

– Я уже съел помятое яблоко, – ответил отец.

Артур мог бы допытываться и дальше – отец уже не раз притворялся, будто ел больше, чем на самом деле, – но голод взял верх. После второго половника котелок почти опустел. Артур принялся за еду.

Горячая, хоть и полусырая овсянка пошла на ура. В отличие от матери, отец так и не научился сносно готовить. Но еда есть еда.

Артур быстро управился и выскреб остатки пальцем. Потом сходил ополоснуть миску в бочке с дождевой водой.

Вернувшись, он увидел, что отец собрал стопку из листков бумаги.

– Наверное, нужно заняться стиркой? – спросил Артур, невольно поморщившись.

Провонявшие мочой одеяла придется отнести к речке, прижать их в ледяной воде камнями и подождать, пока течение смоет грязь.

И вдобавок сохнуть они будут еще несколько дней.

– Это я возьму на себя, – сказал отец. – А тебе давно пора сесть за грамоту.

– За грамоту?

– Мама ведь начинала учить тебя читать?

Артур кивнул, но умолчал, что эти немногие уроки оборвались с ее смертью. Они с отцом долго обходили стороной любые упоминания о матери и сестре. Любимыми мамиными тарелками больше не пользовались: убрали их на верхнюю полку, где они лишь изредка попадались на глаза. Игрушки сестры отдали бедным семьям в деревне, оставили только плюшевого медвежонка, который занял место на полке рядом с тарелками. Теперь у медвежонка не хватало головы. Кто-то из людей барона решил проверить, не спрятано ли что-нибудь ценное в соломенной набивке.

Отец указал на стул. Артур неохотно сел.

– Расскажи, что ты знаешь из алфавита.

Помешкав, Артур начал медленно, нараспев перечислять буквы. С первого же раза удалось справиться без ошибок. И карта ему для этого не понадобилась, алфавит он прекрасно помнил и сам.

Отец внимательно наблюдал за ним, пока Артур не дошел до конца.

– Пришло уведомление?

– От карты?

Отец кивнул.

– Одно пришло вчера, когда я шинковал морковку. Правда, не сразу, только после нескольких штук.

– Повторение – фундамент навыка, – кивнул отец. – Пройдись-ка еще раз по алфавиту, только не нараспев.

Артур вздохнул.

– Зачем?

– Думаешь, владельцы карт с заклинаниями огненного шара или ледяных шипов с первого дня умеют ими пользоваться?

– Ну… – Артур хотел ответить «да», но, видимо, не стоило. – Я… не знаю.

– Нет, им приходится учиться. Я знал одного парнишку