Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

посоветовали поскорее бежать из этих краев. Фею страшная весть поразила, однако она не свернула с пути, день и ночь погоняла ослика, спеша домой. Примерно в ста ли от столицы она решила передохнуть в монастыре Нетленный Огонь, но в нем не было ни души – все монахини без следа исчезли. Тогда она со служанкой добралась до Горного Цветка, но и там нашли только одну монахиню. Женщины так устали, что заночевали в монастыре, забравшись в самую отдаленную келью, – там и обнаружили их императрица и дама Цзя. Узнав друг друга, Фея и придворная дама обмерли от радости и молчали, не в силах вымолвить слова. Дама шепотом сказала Фее, что ее спутница – императрица-мать. Фея подошла к государыне и почтительно приветствовала ее.

– Кто этот вежливый юноша? – спросила императрица.

– Это девушка, и зовут ее, как меня, Цзя!

И придворная дама рассказала своей госпоже, как встретилась с Феей в этом монастыре, а потом надолго потеряла бедную девушку из виду, и добавила, что счастлива видеть Фею снова.

Императрица взяла Фею за руку и ласково погладила ее. Весь следующий день женщины провели в монастыре. С утра до вечера к даосской обители стекались люди – жители окрестных селений и городов, которые бежали от сюнну. И вот вокруг монастыря, на окрестных холмах и горах появились костры – лишенные крова люди собрались возле своей императрицы.

Сюнну заметили в ночи свет и однажды в третью стражу окружили монастырь, наполнив окрестности злобными криками. Императрица и придворные дамы сбились в угол, не зная, что предпринять.

Один из вражеских воинов прокричал:

– Мы знаем: среди вас – минская императрица! Нам обещана большая награда, когда мы доставим ее к хану. Если ее не получим, всех перебьем!

Враги подступали все ближе. Императрица обратилась к даме Цзя:

– Древние мудрецы говорили: лучше умереть чистой, чем жить опозоренной. Я слабая женщина, но я – мать Сына Неба и не стану вымаливать жизнь у варваров. Спасайте жену и наложниц моего сына, проберитесь к нему и передайте мои прощальные слова: «Жизнь и смерть – во власти людей, судьбы державы – во власти Неба, и никакие силы человеческие здесь не помогут. Любая мать, независимо от звания и положения, любит своих детей, потому и я скорблю бесконечно, ибо нахожусь на краю гибели и не надеюсь больше увидеть свое дитя в этом мире. Умоляю тебя, сын: не тоскуй обо мне, береги себя! Прогони Лу Цзюня, верни Яньского князя, и он сумеет разгромить сюнну и отомстить за меня!»

Сказав это, императрица хотела было покончить с собой, но супруга и наложницы Сына Неба схватили свою госпожу за руки и, рыдая, остановили ее.

– Мы знаем: у вас доброе сердце, – со слезами проговорила дама Цзя, – почему же вы оставляете нас сейчас? Если вам не жаль нас, ваших верных слуг, подумайте хотя бы о вашем сыне, императоре, который страдает в неведении за тысячи ли отсюда. Вы мудрая женщина и знаете, что не навек воцарилась ночь над нашей страной. Когда Сын Неба разобьет врага и вернется в столицу, что скажет он о поступке, который вы замыслили?

– Я все понимаю, – отвечала, плача, мать государя, – но положение наше безвыходно! Как ни ищи спасения – его нет!

И тут из толпы выходит какой-то юноша и обращается к императрице с такими словами:

– Вы правы, положение в самом деле тяжелое, но я, даже и не обладая мужественным сердцем Цзи Синя, все же хочу попытаться перехитрить варваров. Предлагаю такой план: вы наденете мой халат и незаметно выскользнете из монастыря, а я отправлюсь к хану вместо вас.

Юноша сбросил свой простой халат и отдал его императрице. На незнакомца устремились все взоры – кто такой? Да это Фея Лазоревого града! Императрица ласково улыбнулась ей.

– У тебя смелое сердце, девочка. Но я уже стара и не соглашусь купить себе жизнь ценой твоей жизни! К тому же я не терплю обмана.

– Вы забываете о вашем сыне, нашем государе, – настаивала Фея. – А считать обманом военную хитрость неправильно! Ханьский Тай-цзу семь дней терпел позор поражения под Бодэном, пока не пересилил ложный стыд, не прибег к хитрости, которая и спасла его от беды. Так неужели государь не извинит нам обман ради спасения вашей жизни?!

Затем она приказала Су-цин поменяться нарядами с супругой императора. Пока та с помощью дамы Цзя и наложниц переодевалась, Фея и Су-цин наложили мужской грим двум знатнейшим женщинам государства. Когда приготовления к бегству были закончены, Фея обратилась к даме Цзя:

– Будьте рядом с нашими первыми дамами и берегите их, как зеницу ока. Будем живы – непременно встретимся!

Когда сюнну начали выламывать ворота, Фея закрыла лицо платком и прокричала врагам:

– Я согласна стать вашей пленницей, но при условии, что вы будете почтительны со мною!

Предводитель отряда в ответ:

– Выходите, мы не причиним вам вреда!

Фею и Су-цин усадили в два небольших экипажа и повезли в столицу, где в это время Тобар со своими воинами, убивая без разбору городских жителей, разыскивал императрицу и ее придворных дам. Когда к нему привезли двух женщин, он страшно обрадовался и велел держать их под крепкой охраной как заложниц.

– Не один раз мы с тобой смотрели смерти в лицо, – сказала Фея служанке, – но до сих пор она щадила нас. Сегодня мы умрем за отечество! Пусть я гетера, а ты моя служанка, мы умрем как мать и супруга императора. Нам это славы не даст, но врагам мы покажем, как умеют умирать верные минские женщины! Давай выскажем этим сюнну все, что мы о них думаем!

И Фея закричала:

– Бездушные варвары, вам неведомо величие Неба! Я императрица, мать всемогущего Сына Неба, вы не смеете держать меня взаперти.

– Я придворная дама Цзя, приближенная императрицы, – подхватила Су-цин. – Можете убить меня, если это ваше намерение, только убивайте поскорее!

Вскоре, однако, сюнну узнали от предателя, что захваченные ими пленницы не те, за кого себя выдают. Тобар прорычал:

– Слышали мы, что жители страны Мин славятся вежливым обращением – оно и верно. Только посмотрите, как изысканно ругаются эти обманщицы, пока своего не получили!

Он приказал до поры не трогать их, но глаз не спускать.

К этому времени императрица была уже почти в безопасности. Но однажды путь им неожиданно преградил отряд врага. Небо сотряслось от крика сюнну, от лязга мечей и пик. Мужчины и женщины, старики и дети, которые шли за своей императрицей, попадали ниц и зарыдали, моля Небо о