Фанфик по Аркейн - Grishocs

я банально умирал. Даже с теми силами, которыми мне дали. Да, я не самый умный, да, не умею строить планы. Но, зная, что произойдёт, и пытаясь вмешаться, я все равно лажал. Как и здесь лажанулся по полной. Но откуда я мог знать, что у Джейса будет пистолет? Так что не тебя должны звать Джинкс, а меня. — говорю я, усмехнувшись и замолкая.

— Откуда ты так много знал? — спросила она спокойно.

— Скажем так, это не первая моя жизнь. — говорю я.

— То есть ты все это уже видел? — спросила она.

— Да.

— И что же будет дальше? — спросила она, подходя и садясь на шконку.

— Будет война. — говорю я.

— А какой я была в той жизни? — спросила она тихо.

— Почти такой же. Ну почти. Не считая того, что ты убила Силко, взорвала совет вместе с советниками, из-за чего Кейтлин за тобой гонялась с целью убить, так как потеряла мать, потеряла средний палец, кстати, тебе его Кейтлин отстрелила. Ну и была более безумна. — говорю я.

— А ты и Иша? — интересуется она.

— Погибла так же и тем же способом. А я вообще с вами был не знаком. — говорю я, не уточняя, что их жизнь смотрел на мониторе компьютера.

— То есть мы с тобой там были не знакомы? — спрашивает она, насторожившись.

— Не были. — говорю я.

— А что с тобой произошло?

— Да откуда мне знать? Умер. Переместился, попал в параллельный мир или еще какая-нибудь фигня. Но я очнулся девятилетним на улицах Зауна, и меня тут же пристрелили. — сокрушаюсь я.

— А какой была Вай?

— Да точно такой же. Она никак не поменялась. — говорю, пытаясь вспомнить, а поменялась ли Вай с моим приходом или нет. Выходило, что нет.

Сидим молчим. Каждый, видимо, не знает, что спросить или сказать. Но я стал чувствовать, что меня тянет куда-то и тянет не в сторону маски. И чувство все усиливается. Но и направление понять не удается.

— Похоже, мое время выходит. — говорю я.

— Но я столько не спросила еще! — говорит она.

— Так спрашивай скорей. — говорю я, чувствуя уже физически эту тягу.

— Ты любишь меня? По-настоящему или это все было притворство. — спрашивает она, видимо, самый волнующий для нее вопрос.

— Люблю ли я тебя? Знаешь, я никогда не знал, что такое любовь. Мне всегда казалось, что это вымысел или название для сильной привязанности. Поначалу я так и считал, что я просто привязался к тебе. Но чем больше проходило времени, тем больше я хотел, чтобы ты улыбалась, чтобы ты была счастлива. Когда ты улыбаешься, и мне становится радостней. А сейчас мне больно. Больно в груди, хотя я и умер и там нечему болеть. Но эта боль говорит о том, что ты слишком дорога для меня. Ты стала больше, чем привязанность, ты стала той, кого я полюбил всем сердцем, а так как его у меня нет физически, то и всей душой. Так что, я никогда не притворялся что люблю тебя. — говорю я, начиная рассыпаться на искры.

Джинкс смотрит на меня, и из ее глаз текут слезы. Протянув светящуюся руку, я пытаюсь провести ей по щеке ладонью, но ничего не чувствую.

— Рядом с тобой я понял, что такое настоящая любовь. — говорю и превращаюсь в свет.

— Я люблю тебя! — слышу далекий голос Джинкс.

Чувствую, как меня несет по светящемуся туннелю, все ускоряясь. Не прошло и десяти секунд по моему мироощущению, как я во что-то врезался. Тут же меня затопила боль. Болело всё, что могло болеть, вернее, всё, что я чувствовал, это две руки и лицо, всё остальное я не чувствовал, точнее, оно не болело. Чуть привыкнув к боли, попытался понять, где я лежу. Под рожей точно был влажный песок. Попытавшись приподнять голову, чуть не потерял сознание. С руками та же ситуация, всё, на что меня хватило, это сжать кулаки, сгребая немного влажного песка себе в ладони. Пытаюсь принюхаться и прислушаться. По звукам я рядом с водоемом, и рядом еще кто-то есть, сердце бьётся и слышно дыхание, а по запаху я где-то у химзавода либо в сточных водах.

Кто-то подошел и стал тянуть меня за левую руку, руки были маленькие, а по звукам и пыхтению я понял, кто это. Иша, у меня непроизвольно полились слезы из глаз. Которые я смог разлепить, правда, голову так повернуть и не смог. Из-за чего пробороздил песок носом. По ощущениям меня протащили где-то метр, вернее, то, что от меня осталось. Так как, похоже, лопаток у меня нет, как и всего, что ниже груди, то и тело деформировалось от перетаскивания меня по песку. Одна рука неестественно вытянута вперед и теперь никак не ощущается, а вторая волочится сзади и тоже почти никак не ощущается.

С трудом повернув голову немного влево, увидел ботинок, стоящий рядом с моим лицом. Иша опустилась и взяла мою голову в руки и повернула влево полностью, показываясь на глаза. Она была бледна и, похоже, уже несколько дней ничего не ела. Попытавшись сказать хоть слово, я захрипел, в горле запершило. Посмотревшая на меня Иша куда-то убежала и, вернувшись, принесла в руках свою каску, видимо, наполненную водой. Опустившись на колени, она стала пытаться меня напоить, но получалось только умыть. Но всё равно сколько-то воды в рот мне попадало.

— Как ты? — интересуюсь я.

Иша стала показывать, что с ней всё в порядке, хотя по виду это не скажешь.

— Где мы? — спрашиваю и получаю в ответ то ли грот, то ли пещера, то ли скала. Не понял, короче, как оправлюсь, так сам и осмотрюсь.

— Давно мы здесь? — Иша показывает три пальца. — Три дня? — Получаю в ответ кивок.

— Что со мной? — интересуюсь визуальной составляющей, ведь по ощущениям у меня есть только легкие, сердце, голова и часть рук. Кстати, их надо поправить. Диалог наш со стороны, наверно, смотрелся странно. Ведь мне пришлось уточнять каждую деталь.

— Так, давай начнем с простого. Руки есть, я их немного чувствовал, пока ты меня не перетащила. Стой, это не твоя вина, да ничего страшного, успокойся, давай продолжим. Спина есть? Нет? Ясно. Значит, всё, что ниже спины, отсутствует. В смысле, ноги есть, а как они крепятся, через живот? То есть только брюшными мышцами? Ясно. А почему я тогда живот не чувствую? А точно, позвоночника же нет. Регенерация идет? Нет? Или плохо идет, и ты не замечаешь изменений? Значит, идет, ладно, давай тогда руки положим по-хорошему и будем ждать моего