Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

сделан был автором «Историко-статистического описания Харьковской епархии»[422] такой отзыв: «Как духовенство епархии – духовенство образованное и ведет себя весьма прилично званию своему, так и паства отличается многими прекрасными качествами. И объяснением сему служит то, что в Харькове рано открыт был коллегиум, а в числе духовенства в прежнее время много было дворян, которые свой дух и правила жизни, растворенные духом христианским, распространили как на все духовенство, так частию и на паству».

2-го числа, в праздник Сретения Господня, в первый раз совершал я литургию в теплом кафедральном соборе и говорил слово на текст: Первое убо благодарю Бога моего Иисусом Христом о всех вас, яко вера ваша возвещается во всем мире (Рим. 1, 8)[423].

5-го числа писал я в Вильну попечителю учебного округа Н.А. Сергиевскому:

«Крайне сожалею, что я не мог видеться с Вашим превосходительством ни в Петербурге накануне моего выезда оттуда, ни в Москве. Нет нужды изъяснять Вам, с каким удовольствием посетил я родную Москву и с каким поистине родственным радушием Москва приняла меня. Был я, разумеется, в Лавре и академии и там принят был с любовию.

Вот уже пять недель, как я в Харькове. Что скажу Вам о новом месте моего жительства и моего служения?

На другой же день по прибытии моем в Харьков начал я знакомиться с здешним обществом. Все высшие власти сначала, разумеется, были у меня; затем я их посетил и до сих пор посещаю. По-видимому, все они – люди очень добрые и приветливые, но едва ли между этим множеством просвещенного и высокопоставленного люда найду я второго любезного и дорогого Николая Александровича.

Здешнее духовенство несравненно выше во всех отношениях Витебского. Так, по крайней мере, оно показалось на первый раз. Настоящий состав консистории был в свое время, может быть, удовлетворителен, но теперь требует обновления, так как большая часть членов (и их шесть) или глубокие старцы, или совершенно больные.

Коренные украинцы, как помещики, так и простолюдины, весьма набожны и привержены к церкви. Умилительно видеть, с каким усердием не только в праздники, но и в будние дни, когда, по заведенному здесь обычаю, в некоторых церквях читаются акафисты, стекается народ в храмы. У меня, при архиерейском доме, четыре церкви, и в них каждый день совершается по две, по три, а иногда по четыре литургии. Главная святыня, которая привлекает сюда богомольцев, – чудотворная икона Озерянской Божией Матери. При моем доме монашествующих более 40 человек.

Архиерейский дом находится почти в центре города, на довольно возвышенном месте: из некоторых моих комнат вид живописный. Помещение мое обширнее Витебского и очень удобно. Материальные средства архиерейского дома, равно как и мои личные, несравненно значительнее Витебских.

При доме есть загородная дача, которую я уже видел, но о которой в зимнее время нельзя же иметь надлежащего понятия, посмотрим, какова она явится весною. Дача эта немного далее от дома, чем Витебская, а главный ея недостаток сравнительно с этою последнею – недостаток живой проточной воды. Были когда-то пруды, но и те запущены. Впрочем, надобно благодарить Бога и за то, что есть, у других и этого нет.

Я питаю себя приятною надеждою рано или поздно, а лучше если рано, видеть Вас дорогим гостем в летней моей резиденции.

Призывая на Вас и на Ваше любезное семейство Божие благословение, с глубоким уважением и сердечною преданностию имею честь быть…»

22-го апреля в Харькове, с 1844 года, ежегодно совершается торжественный крестный ход по случаю перенесения чудотворной иконы Божией Матери, именуемой Озерянской, из Покровского архиерейского монастыря в подгородный Куряжский монастырь. В этот день все присутственные места и учебные заведения бывают закрыты, и все высшие гражданские чины, начиная с губернатора, являются в Покровский монастырь к литургии, по окончании коей открывается шествие с иконой чрез весь город, при многочисленном всегда стечении богомольцев. Икону поочередно несут все власти до конца города, а здесь встречают ее монашествующие Куряжского монастыря. В настоящем, 1875 году погода в этот день была весьма благоприятная, и потому стечение богомольцев было необычайное – тысяч до 50-ти.

7-го числа привез мне из Москвы племянник В.М. Бостанжогло[424] купеческий сын Николай Александрович Алексеев[425] богатые облачения, присланные мне в дар от некоторых благорасположенных ко мне лиц.

8-го числа, в 9-м часу утра, после ранней литургии, отправился я из Харькова, в сопровождении кафедрального ключаря протоиерея Илларионова, в Николаевский женский монастырь для празднования храмового праздника в честь святителя Николая.

В 4-м часу пополудни я оставил обитель и возвратился в 8-м часу в город.

12-го числа переехал я из города на дачу.

Дача Харьковского архиерейского дома, известная под именем Всехсвятское, находится верстах в двух от городской черты, а от архиерейского дома верстах в пяти, на полчаса езды, за Холодной Горой, к западу, по старой Полтавской дороге. Все почти пространство земли, находящейся под дачей, до 15-ти десятин, покрыто разнообразными отчасти плодовыми деревьями. Среди вековых деревьев стоит небольшой, по очень поместительный деревянный дом с мезонином и с домовою при нем церковью во имя Всех Святых. При летней украинской жаре и при зловредной для глаз Харьковской пыли эта дача – превосходное, дышащее прохладой убежище. Здесь проводил я большую часть лета и осень до последних чисел сентября; только в праздничные и воскресные дни ездил я в город для служения и раза два в неделю на несколько часов утром для приема просителей. Впрочем, просителям и должностным лицам не воспрещалось являться ко мне и на дачу. Изредка посещали меня здесь и знакомые из города. Спокойная и приятная была для меня на даче жизнь.

21-го числа в среду, день отдания Пасхи, выехал я в сопровождении кафедрального ключаря во 2-м часу пополудни в Вознесенский Хорошев женский монастырь для участия в храмовом его празднестве.

По приезде моем в монастырь в 6-ть часов начался благовест ко всенощной. Праздничная служба совершалась по уставу и по чину монастырскому. На левом клиросе пели монастырки, но не так стройно, как в Николаевском монастыре.

На другой день, 22-го числа, в самый праздник Вознесения Господня, после ранней литургии совершался так же, как и в Николаевском монастыре, крестный ход вокруг монастырской ограды. В 9-ть часов благовест к поздней литургии, которая совершена была мною с обычною торжественностью при значительном стечении богомольцев из окрестных селений и частию из города.

После чая и пред обедом осмотрена была монастырская ризница и посещен детский приют, в котором на этот раз было