«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Вот я думаю об этом.

Спала сегодня ночь хорошо. Сплю я под Волошиным. Над моей постелью 15 портретов Волошина. Я нарочно посчитала.

Сегодня ходили по берегу. Море так волнуется, что доходит до самого забора, заливая весь пляж, снося все. Искала камни я в кучах гравия, приготовленного посыпать дорожки, и нашла приличный сердолик. Говорят, что этой зимой были сильные бури, после которых находили хорошие камушки.

Я полна надежд.

Целую тебя, мой родной.

Люся.

238

Губер – Гроссману 27 апреля 1958, [Коктебель]

27. IV.58 г.

Милый Васенька, сейчас М〈ария〉 С〈тепановна〉 ушла на могилу Волошина с женой Пришвина[775] и ее очередным старичком, мне же поручили готовить обед. Обед готов, т. к. мне помогала ее работница-девочка. М〈ария〉 С〈тепановна〉 еще не вернулась, обедать без нее я не решаюсь, боюсь.

Хожу каждый день 3 раза за Юнга и до конца нашей территории, но камней хороших нет. Говорят, что зимой было очень много хороших камней, и нашлись люди, понявшие, что камни – это деньги, собирали их. Теперь, наверно, будут продавать отдыхающим.

Говорят, зима была необыкновенно теплая. Теплее, чем сейчас, но были на море сильные штормы. Вчера видела Петю Булыгина (шофер, у которого мы как-то ночевали), он привел, показывал мне большой голубой автобус из Гагр – где дом закрыли, т. к. половина дома упала в море, подбитая штормом. Здесь вся территория разворочена, строятся новые корпуса, копается водопровод. Сегодня должен был прилететь из Москвы директор. Хочу договориться с ним о комнате и поехать на недельку в Крымское Приморье. Завтра утром поеду, похожу и найду себе жилье.

На душе пока тяжко. Надеюсь, что все пройдет.

Как живешь ты? Как Сёма Липкин? Часто ли бываешь на Беговой?

Видела Ваню. У него все в порядке – права вернули. Может водить. Я все же думаю завтра сделать тяжелый путь – пешком до автобуса.

Пиши. Целую,

Люся.

239

Гроссман – Губер 30 апреля 1958, [Москва]

Милая Люся, получил сегодня твое письмо. Очень меня поразило и тронуло то, что ты пишешь о Марье Степановне, – хорошая душа.

На Беговой всё в порядке, Леночка хорошо выглядит, веселая. В доме, видимо, мир. Привез Леночке «Кота в сапогах». Федя получил книги. Приехал я с Письменным, посидели недолго и поехали к Липкину. Липкин сильно худеет, конечно относительно своей прежней необъятной толщины. Он ничего не ест и гостей ничем не угощал.

В журнале «Знамя» (4) появилась статья Макарова, та, о которой ты мне говорила[776]. Статья очень большая, в ней критикуются предисловия к книгам Артема Весёлого, Бабеля, Ивана Катаева и Павла Васильева[777]. Хотя статья жесткая, но достоверно известно, что на издании книг реабилитированных писателей это не отразится – книги будут издаваться, но к ним будут написаны менее хвалебные, более критические предисловия.

С изданием книги Бориса происходит затяжка, издательство перенесло ее издание на 1959 год, а подготовку издания относит к этому году. Произошло это, видимо, из-за того, что до сих пор не утрясли состава сборника. Это, конечно, весьма досадно.

В Москве несколько дней тому назад наступило резкое похолодание, шел снег, и я тревожился, – не добрался ли холод и до Коктебеля. Но вчера снова потеплело, стало совсем по-весеннему, и я уж взял демисезонное пальто.

Я много работаю, чувствую, что работа всерьез движется к концу, а о том, что будет, когда закончу ее, думаю мало, – будет еще для этого достаточно времени. Все занимаюсь семейством Штрумов-Шапошниковых, делов мне с ними много, все отношения запутались, пришли всякие беды, в общем, не дай бог никому. Женя Шапошникова приехала в Москву, – помнишь, я тебе говорил, в связи с бедой, которая стряслась с Крымовым. Работа меня увлекает.

Что касается литературно-деловой части моей жизни, то со времени твоего отъезда мне не позвонил ни один человек, – так сообщили мне Наташа и Федя. Зато пока сидел у Липкина, телефон звонил беспрерывно, его контора работает хорошо.

Дня четыре назад был у Сергея Александровича и Марианны. Он действительно очень плохо себя чувствует. Попал я к ним на пельмени, пельмени были, как всегда, отличные. Сергей Александ〈рович〉 сел к столу, сидел хорошо, но когда встал, чтобы пойти в постель, его так сильно шатнуло, что, если б Марианна не успела его поддержать, он, наверное, упал бы на пол. Выглядит он неважно, – бледный, полный.

У Вити с Кларой новая вспышка квартирной лихорадки. Витю вызывали к судье, и он в присутствии судьи наговорил столько оскорблений юристу, ведущему против него дело, что судья обещал возбудить против Вити уголовное дело за оскорбление.

Люся, милая, очень прошу тебя не совершать чрезмерно длинных походов и беречься от простуд – ведь вода холодная и ветер бывает холодный, а ты после московской теплой квартиры отвыкла от подобных испытаний. Надо во все это входить постепенно.

Заинтересовал меня твой почин в куче гравья. Как говорится – тьфу-тьфу, не сглазить.

Приехал ли кто-нибудь уже отдыхать из «дикарей» в Коктебель – или ты оказалась первой, открыла сезон? Как встретила тебя Лида? Узнала ли что-либо о возможности перебраться на несколько дней в Крымское Приморье? Цветут ли в степи и на горах тюльпаны, о которых ты мне рассказывала?

На Ломоносовском сразу же после того, как потеплело, стало очень пыльно, – тут много строек, – много строительного щебня, песка и пр.

Мы с Липкиным довольно сильно поругались, но теперь помирились, верней, не ссорились, а дулись друг на друга.

О Кугеле и Вене Лободе пока нет никаких новостей, но я надеюсь, что новости будут, и хорошие новости.

Катя в субботу уехала, немного дулась на меня, что я не провожал их. Просит, чтобы я ее встретил. Я догадался почему, – вероятно, хочет, чтобы я при встрече познакомился с Женей[778].

Ох, как был бы я рад, если б у них что-нибудь получилось, очень уж она страдает от отсутствия личной жизни.

Пиши мне, жду твоих «сердоликовых» новостей.

Целую, Вася.

30 апреля 58 г.

240

Губер – Гроссману 1 мая 1958, [Крымское Приморье]

1 мая 1958 г.

Милый мой, любимый Васенька, вот второй день живу в Крымском Приморье. Устроилась я в очень милой семье по рекомендации Елизаветы Ивановны[779]. Живу я на территории санатория, потому ходить