Дарт Лонгботтом - Добрый Волдеморт

из того места. К сожалению, то же самое можно сказать и о Дадли. Я совсем не понимаю молодых, мистер Лонгботтом! Вместо того чтобы идти работать, они хотят денег. Сразу и много. Когда я был в таком возрасте, то мечтал устроиться курьером в крупную компанию и дорасти в ней до директора. А эти хотят всё и сразу! Куда катится Великобритания, а вас спрашиваю! Индусы и чёрные начнут баллотироваться в парламент? Боже, храни королеву!

— Отыщите то, что ребятам будет интересно делать, — улыбнулся Палпатин. — Сами по себе деньги молодых людей в наше время уже мало интересуют. Им нужны только возможности, которые те дают. Мой сын с детства увлечён, хмм, ботаникой, и пока не собирается менять свои предпочтения. А ведь я уже который год пытаюсь увлечь его чем-нибудь интересным на мой взгляд. Неделю назад он получил удостоверение, позволяющее управлять яхтой, и что вы думаете? Тут же помчался домой, проверять, как там без него растут, хмм, ну пусть будет: помидоры и огурцы!

— Я до сих пор мечтаю научиться управлять яхтой, как настоящий лорд, — завистливо вздохнул Вернон. — Может, когда Дадли начнёт самостоятельно себя обеспечивать, я продам бизнес, и мы с Петуньей рискнём переселиться куда-нибудь на побережье. Хотите ещё чаю, мистер Лонгботтом?

— Буду благодарен, — доброжелательно произнёс Палпатин.

Вернон поднялся и подошёл к плите.

— Поттеру вот вообще ничего не интересно, — не поворачиваясь, сказал он. — Мальчишка всё делает только из-под палки. А ведь он живёт с рождения за наш счёт. За все эти годы мы ни пенни не видели от ваших волшебных властей, как будто так и надо. А Поттер ни разу ничего для семьи не сделал добровольно. Еды не готовил, вещи не стирал, дома не убирал. Хоть как-то помогает, паршивец, только когда на него наорёшь. Привык, поди, что в волшебной школе за него магия всё убирает. А знаете, как у него сейчас воняют грязные вещи? Возраст такой: гормоны, железы всякие. Мальчишка подрос, теперь даже заставить его искупаться — целая проблема!

Пока Дурсль делился наболевшим, на месте Палпатина сидела его иллюзия, которая с пониманием кивала и поддакивала Вернону. За время, которое Шив провёл в этом доме, он вычислил, где спрятан ключ Экзар Куна, и успел незаметно посетить комнату Гарри Поттера на втором этаже. Дальнейшие поиски не заняли и минуты. Ещё до того, как Вернон поставил на стол чашки с чаем, дело было сделано.

— Это очень странная ситуация, мистер Дурсль, — нахмурился заменивший иллюзию Палпатин. Он тщательно размешал ложечкой чай, подул на него и сказал:

— У волшебников нет органов опеки, как здесь. Всё устроено по-другому. Допустим, случилось несчастье, чистокровный ребёнок становится сиротой. Значит, право на его воспитание передаётся родственникам или крёстным. Если таких в волшебном мире нет, Министерство самостоятельно назначает ребёнку опекуна из хорошей семьи. Это магглорожденных детей и полукровок могут отправить в обычный мир куда-нибудь в приют, как простых сирот. Но только не чистокровного ребёнка.

— Тогда почему «чистокровному» Гарри Поттеру не назначили опекунов из ваших? — Вернон вспыхнул от возмущения. — Нам его подбросили ночью на порог! Разве так делается в нормальном цивилизованном обществе, пусть даже в таком ненормальном?

— Я понимаю ваше негодование, Вернон, и приношу вам извинения от лица волшебного мира, — серьёзно кивнул Палпатин.

Он не собирался говорить Дурслю, что по принятым среди магов законам Поттер и есть обычный полукровка. Шив проникновенно посмотрел в глаза Вернону и искренне сказал:

— Как председатель Визенгамота я обещаю, что подниму ваш вопрос на ближайшем заседании. Все эти годы опекуном Гарри Поттера был Альбус Дамблдор. Вот только неясно, кто его назначил, и почему чистокровный волшебный ребёнок жил дома у вас, а не у него. Думаю, причина в том, что он обладал огромной властью в нашем мире. Альбус занимал несколько важнейших постов и наверняка воспользовался своим служебным положением.

— В той корзинке, в которой принесли Поттера, мы нашли письмо от Дамблдора. В нём говорилось, что мальчик — сын сестры Петуньи, — мрачно сказал Дурсль и с надеждой посмотрел на Палпатина. — Может быть, поможете нам избавиться от этого нахлебника? Насколько я понимаю, в вашем Министерстве вы занимаете довольно высокий пост.

— Я помогу вам, мистер Дурсль, — улыбнулся Палпатин. — У юного Поттера есть родственник. Вы, наверное, слышали о нём? Это Сириус Блэк.

— Преступник, который сбежал из тюрьмы? — нахмурился Вернон. — Конечно, я его помню. Эту уродливую рожу даже по телевизору показывали. Блэк был одним из тех полудурков, что едва не испортили нашу с Петуньей свадьбу.

— Блэк всё ещё находится в розыске, но, уверяю вас, он невиновен и не причинит вреда Гарри, — сказал Палпатин, с улыбкой глядя на скептическое выражение лица Дурсля. — Власть, как это часто бывает, не любит признавать свои ошибки. Правда плохо влияет на рейтинги. Я считаю, мистер Поттер сможет переселиться к Блэку в ближайшее время.

— Пока Петуньи нет дома, скажу вам честно, мистер Лонгботтом, — пробормотал Вернон, опасливо поглядывая в сторону входной двери. — Мне плевать на этого Блэка и его проблемы с законом. Пусть забирает мальчишку Поттера и сваливает хоть в ад, хоть на другую планету! За все эти годы мы столько натерпелись, что сил моих больше нет! А если вы ещё засудите Дамблдора, с меня ящик пива.

— Мы, несомненно, разберёмся с вашей проблемой, — ещё раз успокоил Палпатин Вернона и поднялся со стула. — Сейчас у мистера Дамблдора уже меньше возможности противодействовать закону.

В сопровождении Дурсля Шив направился к двери, и с каждым шагом становился всё более прозрачным. В его кармане лежала мантия-невидимка Поттера, а её точная копия заняла место в сундуке, в самой маленькой комнатке на втором этаже.

Дурсль, не обращая внимания, что гость уже почти не виден, распахнул перед Палпатином дверь и шёпотом произнес: «До свиданья». Однако, едва только Шив спустился по ступеням, в памяти Вернона Дурсля не осталось ни одного воспоминания, связанного с этим на редкость здравомыслящим человеком из волшебного мира.

* * *

Гарри обернулся, посмотрел, как дядя таращится куда-то на улицу, и решил, что тот просто выглядывает жену. Вздохнув, Поттер продолжил остервенело кромсать садовыми ножницами несчастный куст. Авось крикливая тётя Петунья увидит, во что он превратил живую изгородь, и в другой раз не станет заставлять его заниматься дурной работой. Поттеру