Рокоссовский - Сергей Егорович Михеенков

В день парада Рокоссовский пригласил к себе боевых товарищей, с кем шёл к Победе. Надо было отметить. Пришли генералы, старшие офицеры. Домработница Оля всё приготовила, накрыла стол и скромно ушла к себе в комнату. Когда гости расселись, Рокоссовский вдруг спохватился: «А где Оля?» Он сходил за ней и усадил за стол. Потом Оля рассказывала, как праздновала День Победы рядом с генералами и как много их было.

«Такого человека, как Константин Константинович, не было и больше никогда не будет!» – говорила она, когда Рокоссовского не стало.

Феликс Чуев справедливо заметил: «Был в советской истории Полководец с большой буквы, которого можно было и нужно показать куда ярче и благороднее, чем это сделано на Поклонной горе. Я много слышал о нём от разных высоких военных, в том числе от маршала Александра Евгеньевича Голованова. “Полководцем номер один я всё-таки считаю Рокоссовского, – не раз говорил мне Голованов. – Ему принадлежит Белорусская операция, которую я считаю образцом, жемчужиной военного искусства. Она сильнее Сталинграда. А ведь с идеей Рокоссовского ни Жуков, ни Василевский не соглашались, один Сталин поддержал…” Жуков и Генеральный штаб были категорически против двух главных ударов и настаивали на одном – с плацдарма на Днепре в районе Рогачёва. Верховный тоже придерживался такого же мнения. По логике, вариант Рокоссовского половинил силы и средства, что казалось просто недопустимым при проведении такой крупномасштабной операции. “Если бы это предлагал не Рокоссовский, этот вариант при наличии таких оппонентов, как Сталин и Жуков, просто пропустили бы мимо ушей, – говорит Голованов, – в лучшем случае как необдуманное, в худшем – как безграмотное предложение”».

Генерал-лейтенант авиации Н. А. Захаров рассказывал о том, что, когда летом 1941 года Рокоссовский с 9-м механизированным корпусом попал в полуокружение в районе западнее Киева, осмотревшись и придя в себя, он начал контратаковать и бить противника. И вскоре телеграфировал в штаб фронта: разрешите атаковать в направлении Варшавы с конечной целью взять город приступом!

Легенда?

Красивая.

В Тимирязевке рядом с его палатой была палата, где лежал командующий 4-й ударной армией Северо-Западного фронта генерал Ерёменко. Он получил осколок при схожих обстоятельствах: его штаб отбомбили немецкие самолёты во время проведения Торопецко-Холмской операции. За ним ухаживала жена Нина Ивановна. Она-то потом и рассказала, какими прибыли из Новосибирска жена и дочь Рокоссовского. Они были истощены, чувствовалось, что долгое время недоедали. Юлия Петровна работала прачкой в одной из новосибирских тыловых госпиталей, потом при военкомате. Рокоссовский их подкармливал из своего генеральского пайка.

Из-под Сталинграда Рокоссовский пишет семье письмо: жив-здоров, чувствую себя хорошо, бьём немцев и… хозяйственного мыла достать не удалось… Видимо, Юлия Петровна попросила прислать кусочек-другой мыла. В Москве мыло было страшным дефицитом! Генерал, командующий армией – не достал… Не мог, не считал возможным пользоваться служебным положением в личных целях. А ведь были такие командармы, которые за собой возили корову, стадо овец, кур – чтобы на столе всегда были в достатке свежие продукты. Не говоря уже о таких мелочах, как «лишний» кусок хозяйственного, как его тогда называли, солдатского мыла.

Главный маршал авиации А. Е. Голованов рассказывал Феликсу Чуеву:

«Когда мы прибыли из Сталинграда, нас принял Сталин, это после завершения операции “Кольцо”, всех поздравил, пожал руку каждому из командующих, а Рокоссовского обнял и сказал: “Спасибо, Константин Константинович!” Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-либо по имени и отчеству, кроме Б. М. Шапошникова, однако после Сталинградской битвы Рокоссовский был вторым человеком, которого Сталин стал называть по имени и отчеству. Это все сразу заметили. И ни у кого не возникало сомнения, кто самый главный герой-полководец Сталинграда…»

Героем этой байки в нашем военном фольклоре числится и генерал Черняховский, и маршал Жуков. Но скорее всего, эта история произошла именно с Рокоссовским. Когда стало известно, что у командарма-16 генерала Рокоссовского любовь с военврачом Талановой, Мехлис, который, кажется, первым узнавал о сердечных делах генералов, доложил Верховному: так, мол, и так, при законной жене… «А скажите, товарищ Мехлис, – взмахнул трубкой Сталин, – мешает эта Таланова товарищу Рокоссовскому командовать армией?» – «Нет, товарищ Сталин». – «Вот видите! А она… красивая, эта военврач Таланова?» – «Говорят, красивая, товарищ Сталин. И намного моложе его. Что делать будем?» – «Что делать… Что делать… Завидовать будем товарищу Рокоссовскому».

Весной 1945 года войска 2-го Белорусского фронта на пути к Балтийскому морю натолкнулись на мощнейший укрепрайон, узел которого – Данциг и Гдыня – представлял собой неприступную крепость с гарнизоном в 20 дивизий вермахта, СС и различных формирований. Перед штурмом противнику был вручён ультиматум. Листовку с текстом за подписью командующего войсками фронта отпечатали тиражом три миллиона экземпляров и из самолётов разбросали над немецкой группировкой. Текст начинался так: «Я, маршал Рокоссовский, наголову разгромивший ваши войска под Сталинградом и Курском…»

Немцы ультиматума не приняли. Данциг был взят жестоким штурмом. Поморский вал преодолён. Опасность флангового удара по группировке 1-го Белорусского фронта, наступавшей на Берлин, устранена.

Уже будучи в отставке, Вячеслав Молотов на вопрос о главных советских маршалах рассуждал так: «По характеру для крутых дел Жуков больше подходил. Но Рокоссовский при любом раскладе в первую тройку всегда войдёт. А кто третий – надо подумать…»

Был великолепным танцором, ловким и неутомимым партнёром. В 1956 году, когда ему исполнилось 60 лет, во время отдыха в санатории им. Фабрициуса, на спор, с женой своего друга Михаила Сергеевича Малинина Надеждой Грековой протанцевал краковяк по набережной от санатория до сочинского парка «Ривьера».

Ещё в юности получил взыскание, записанное в учётную партийную карточку, «за излишнее увлечение танцульками».

На торжественных и официальных приёмах никогда не ел.

Галина Таланова родила от Рокоссовского девочку. Произошло это в 1945 году на границе Польши и Германии. Фронтом уже командовал Жуков. Таланова с дочерью оставалась при своём госпитале. Жуков по просьбе Рокоссовского опекал и новорождённую, и молодую маму. У Талановой вскоре пропало молоко. Нашли корову. И эта корова шла потом вместе с госпиталем до самого Берлина. Думали, что родится мальчик. Рокоссовскому хотелось сына. Наготовили распашонок голубого цвета. Командующий бронетанковыми войсками фронта генерал Григорий Орёл раздобыл голубую коляску.

Когда Рокоссовскому сообщили, что у него дочь, он прислал нарочным Галине Талановой букет алых роз. Стоял январь 1945-го. Рождественские дни.

Был прост во взаимоотношениях с окружающими его людьми. Для него одинаковыми были генерал и шофёр,