Блуждающие огоньки - Аполлинария Михайлова

Глава VIII

Досыта наевшись у скатерти самобранки, девчонки улеглись и уселись на землю, тяжело вздыхая и хватаясь за животы. Замученные перееданием они наблюдали следующую картину: к избушке на курьих ножках с трудом шла женщина уже давным-давно на сносях, сгорбившись и держась за низ огромного, как мешок, живота, и истошно кричала. Из дома поспешно выбежала Яга и помогла беременной подняться внутрь.

— Я слышала, она засовывает в печь, а потом ест младенцев, — неожиданно произнесла Олеся.

— Да ты что?!

— Правда?!

— Не слушайте ее, это всего лишь детские страшилки, — быстро залепетала Аня и отхлебнула молока.

— Тебе-то знать откуда? Помогала ей в печь детей кидать? — съязвила Олеся.

— Мама меня родила у бабушки Яги, — гордо ответила Аня и посмотрела на других.

— А ты как узнала? У тебя же мама умерла давно, — недоумевала Анаис.

— Молва такая ходила. Мне рассказала кухарка.

— Может, это она тебе наплела, а на самом деле…

— Ну моего брата она точно рожала при мне. И умерла при родах, — зарделась Аня.

— Получается, ты вернулась туда, откуда ты появилась на свет! — воскликнула Дара. — Ты должна начать все заново. Всех нас тянет к тому месту, где мы родились.

— Это с чего ты взяла? — скептично спросила Олеся.

— Маменька так мне говорила. Сказала мне, что, если по прошествии многих лет вернуться в место, где ты родился, то ты наберешься силы. Будто бы заново родишься.

— Не знаю, как-то не хочется возвращаться в родную обитель, — буркнула Ванда.

— И я не особо горю желанием, — заявила Олеся.

Анаис же угрюмо отвернулась и задумалась о чем-то своем.

— Вычитала недавно одну занятную историю, — низкорослая Ванда, практически спрятавшаяся в густых зарослях травы, успевшей изрядно выгореть на солнце, сидела, тесно прижав коленки к груди; на ее золотистых и поблескивающих в лучах по-летнему припекающего солнца волосах копошился рой самых разнообразных бабочек: голубянок, червонцев, белянок. — Ходил однажды в здешние леса Фуронс, демон света и путешествий. Наблюдал он за звездами и держал свою дорогу в соответствии с ними. Однако не учел он того, что пришел с другого конца света, где звезды выстроены совершенно по-другому. Шел-шел он по лесу, да заплутал совсем. Встретились ему феи лесные, молва о которых гудела по всему миру. И просил тогда крылатых демониц Фуронс о помощи, чтобы те, наконец, помогли отыскать дорогу обратно. Феи согласились, однако вместо обещанного пути домой, отвели демона прямиком к болотам. Рассвирепел тогда Фуронс и превратил озорниц в маленькие огоньки света, которые бы никогда не смогли покинуть эти бескрайние мрачные просторы.

— Блуждающие огоньки! — сладко растянувшись во весь свой рост на земле, самодовольно произнесла Машка, одетая в неприлично просвечивающий и раскрывающий все ее внешние “богатства” белый кружевной сарафан.

— Что же за молва там об этих феях шла? — стиснув тонкие губы, осторожно спросила Аня.

— Да я не особо-то поняла, — совсем позабыв о стайке бабочек, венчающих ее голову, Ванда почесала затылок, отчего крылатые разноцветные красавицы мигом поднялись в воздух и улетели восвояси. — Я не очень-то и читать сильно умею… Я и не знаю, кто такие эти феи…

— Поэтому ты упустила довольно важную мысль, — самодовольно улыбнувшись, “пропела” Аня; Олеся прищурила глаза и недобро посмотрела в ее сторону, прижавшись ближе к Ванде. — Фуронс не гулял по лесу просто так. Он искал фей. А феи эти — маленькие девочки, умершие при жизни до наступления зрелости, настолько невесомые и легкие, что буквально порхали над землей. А когда они танцевали, то подолы их полупрозрачных платьев источали ослепляющий свет.

— И зачем Фуронсу… ну… маленькие девочки со светом? — спросила Анаис, которая, сидя на земле в недвусмысленной позе, плела венок из полевых ромашек. — Чтобы ночью спать не было так страшно?

— Анька, ну что ты в самом деле!.. — с легкой чопорностью произнесла подруга и улыбнулась.

- “Ну что ты в самом деле!” — буркнула Олеська про себя, передразнив собеседницу.

— Что-то сказала? — грозно взглянув на обидчицу, воскликнула Анаис, на что Олеся закатила глаза и цокнула.

— Так вот, — неловко продолжила Аня, украдкой поглядывая на Олеську, которая недовольно на нее уставилась, — Фуронс хотел поймать фей и поместить их в серебряную клетку. Все же знают, что демоны не любят серебро? — Аня неуверенно обвела всех взглядом. — Он хотел, чтобы они танцевали в этой клетке перед ним, пока окончательно не погаснут. И тогда Фуронс превратил бы их в звездную пыль.

— Ох! — воскликнул Даренка, схватившись за грудь.

— Но феи не хотели себе такой участи, — обрадовавшись реакции Дары, Аня более уверенно продолжала рассказ. — Потому и завели его на болото. А дальше Фуронс окончательно рассвирепел и превратил их в блуждающие огоньки, заковав их тела в своеобразную клетку из света, который они источали.

— История теперь совсем по-другому звучит, — одобрительно закивала Дара, отчего Аня зарделась, как малина, и невинно улыбнулась.

— Согласна, — подтвердила Анаис, закончив плести венок из ромашек, и водрузила его на голову подруге, которая неловко поправила “корону” и захихикала. — Посвящаю тебя в царицы интересных историй!

— Вообще-то Ванда… — начала Олеся.

— Забей, Олеська, — насупившись, перебила ее Ванда и отвернулась.

— Мы тоже блуждающие огоньки! — радостно заявила Машка и перевернулась на живот, чтобы понюхать фиалки.

— И ведь вправду! — воскликнула Дара и хлопнула в ладоши. — Я вот любила танцы танцевать…

— А еще мы сбежали от несвободы, — подала новую идею Анаис.

— Из нас из всех годятся в феи разве что Ванда и Вы вдвоем, — сказала Олеся, тыкнув пальцем в сторону Ани и Анаис. — Ну а что, мы втроем явно не легкие, потому что много тяжелого труда знавали. Ну кроме тебя, Ванда, ты просто много голодала. А вот две царэвны…

— Я княжна, — поправила ее Аня.

— Да все равно как-то.

— Олеся, ты чего взъелась? — разозлилась Анаис.

— Да так. Сначала твоя подруга-царэвна перебивает Ванду, когда она рассказывала историю, за которую ей никто “спасибо” даже не сказал; затем твоя подружка обижает ее…

— Чем это она Ванду обидела? Ванда, Аня тебя обидела?

— Перестаньте, девки… — отмахнулась Ванда.

— …тем, что Ванда, видите ли, грамоты не знает. Она, может, не все слова смыслит, да вот только ее не учил никто. В отличие от нее, — с этими словами Олеся снова ткнула пальцем в сторону Ани.

— Ванда, прости, пожалуйста… — залепетала Аня.

— Да перестаньте уже! — вскрикнула Ванда и заплакала; Аня взяла крылышко