Писательская рота - Сергей Егорович Михеенков

в деревне Кушниково Старицкого района Тверской области. Отец, Александр Тимофеевич, и мать, Татьяна Алексеевна (родом из ржевской деревни Аполево), были потомственными крестьянами. Как отмечал литературовед и биограф писателя С. М. Панфёров, Курочкин был «крестьянин по корням и мировоззрению». Хотя и дед его Тимофей Афанасьевич, и отец Александр Тимофеевич подолгу работали в Питере. Тимофей Афанасьевич работал на судоремонтном заводе «глухарём» — мастером-котельщиком. Зарабатывал хорошо и даже мечтал со временем, накопив достаточно денег, выкупить разоряющееся поместье и усадебный дом в соседних Малинниках. Усадьба некогда принадлежала Анне Петровне Керн (Полторацкой). Отец Александр Тимофеевич тоже пытался оторваться от земли и стать городским обывателем. Он умер в блокадном Ленинграде.

Вообще предки писателя по отцовской линии имели фамилию — Лобановы. Но Тимофей Афанасьевич получил прозвище — Курочкин. С тех пор и пошло — Курочкины.

Детство Виктора Курочкина, школьная пора и отрочество прошли в родной деревне. Впоследствии, став уже известным писателем и сценаристом, он будет приезжать на родину, жить здесь и работать над очередной рукописью. С. М. Панфёров: «В нём текла мужицкая кровь, и воздух родины он считал самым здоровым воздухом на свете».

В 1930-е годы, по всей вероятности, убегая от коллективизации, семья Курочкиных уехала из Кушникова в город Павловск, что под Ленинградом. Летом 1941 года Виктор окончил девятый класс. 22 июня. Выпускной. Война.

Семья Курочкиных разделилась: Татьяна Алексеевна с дочерью Юлей уехали из Ленинграда на восток, в Ярославль, подальше от войны; Александр Тимофеевич и Виктор остались — работали на одном из оборонных заводов. Виктор первое время рыл окопы в окрестностях Павловска, но потом, когда немцы подошли вплотную, пришлось перебраться в Ленинград и пойти на завод. На заводе его поставили на несложную операцию — шлифовать зенитные снаряды.

Немцы и финны быстро продвигались к городу и вскоре охватили его железным кольцом.

Первая же зима унесла Александра Тимофеевича. Виктор ещё кое-как держался. В апреле 1942 года, понимая, что до лета он недотянет, пробрался в один из грузовиков колонны, которая двигалась через Ладогу. Щуплого дистрофика обнаружили только на другом берегу.

Летом Виктор уже учился в Ульяновском танковом училище. Вскоре его перевели в группу самоходчиков. Но прежде чем стать курсантом, он прошёл курс лечения от дистрофии.

Весной 1943 года решением Ставки начали формировать части самоходной артиллерии, и это были полки. Их, как правило, включали в танковые и механизированные корпуса во время проведения крупных наступательных операций.

В бой Курочкин пошёл лейтенантом, командиром СУ-76.

Самоходная артиллерийская установка, оснащённая 76,2-миллиметровой пушкой, была создана на базе лёгких танков Т-60 и Т-70. Самоходка этого типа предназначалась для непосредственного сопровождения пехоты на поле боя и имела противопульное покрытие. Пушка позволяла уничтожать лёгкие и средние танки противника, а также могла разрушать доты и другие укрепления и сооружения оборонительного типа. Это был самый лёгкий и самый массовый тип самоходной артиллерии в годы войны. С её появлением пехоте и в обороне, и особенно в наступлении стало значительно легче выполнять поставленные задачи. Раньше в наступлении, если шли вперёд без поддержки танков, нужно было на руках перекатывать лёгкие — 37- и 45-миллиметровые — орудия, при необходимости разворачивать их, устанавливать и только после этого вести прицельный огонь. А теперь самоходки, и гораздо большего калибра, двигались непосредственно в рядах атакующей пехоты, мгновенно обнаруживали не подавленные во время артподготовки огневые точки, а также отражали контратаки бронетехники противника.

Первый бой лейтенант Курочкин провёл летом 1943 года на Курской дуге. Вначале командовал экипажем СУ-76. Потом 6-й гвардейский танковый корпус 3-й гвардейской танковой армии генерала П. С. Рыбалко получил новую технику, и лейтенант Курочкин пересел на более мощную СУ-85.

СУ-85 относилась к классу истребителей танков. Наши экипажи дрались на ней с сентября 1943 года и до конца войны. Средние немецкие танки T-IV и прочие самоходка из своей длинной, как у зенитки, 85-миллиметровой пушки уверенно валила на дистанции более 1000 метров. Тяжёлые T-V («пантеры») и T-VI («тигры») останавливала на более короткой дистанции — до 1000 метров. (Лейтенант Саня Малешкин из повести «На войне как на войне» со своим экипажем — механиком-водителем Гришкой Щербаком, наводчиком сержантом Домешеком и заряжающим ефрейтором Бянкиным — свои два «тигра» подбили и вовсе почти в упор.)

Танковая армия генерала П. С. Рыбалко была одним из лучших бронетанковых соединений в Красной армии. Мощная, манёвренная. В составе Воронежского фронта она участвовала в Киевской наступательной операции, затем, уже в составе 1-го Украинского фронта — в Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Сандомирско-Силезской, Нижне-Силезской, Берлинской и Пражской наступательных операциях. Лейтенант Курочкин дошёл в её составе до Сандомирско-Силезской операции (12 января — 3 февраля 1945 года). Во время этой наступательной операции войска 1-го Украинского фронта маршала И. С. Конева разгромили келецко-радомскую группировку противника, освободили Южную Польшу, вышли к Одеру и с ходу захватили плацдармы на его левом берегу. Были созданы условия для успеха в предстоящем наступлении на берлинском и дрезденском направлениях.

Во всех этих операциях храбро дрался 1893-й гвардейский самоходно-артиллерийский Фастовский краснознамённый орденов Суворова и Красной Звезды полк, в котором воевал экипаж лейтенанта Курочкина.

В январе 1944 года во время форсирования Одера и захвата плацдарма Курочкин получил тяжёлое осколочное ранение и был отправлен в армейский тыловой госпиталь. На этом его фронтовые дороги на некоторое время прервутся. Осенью того же 1945-го, после лечения, лейтенант Курочкин окончит военное училище, а потом уволится из армии. Но и на фронт, и в армию он ещё вернётся — в своей прозе, в повестях «Железный дождь» и «На войне как на войне».

А пока он приехал в Павловск, поступил в вечернюю школу, в 10-й класс. Хвала и слава советским вечерним школам! Многим, волею различных обстоятельств не успевшим ухватиться за жизнь, она дала возможность получить аттестат о среднем образовании, который открывал путь к дальнейшему образованию и карьере.

Получив аттестат, Курочкин поступил в Ленинградскую юридическую школу. По окончании её несколько лет работал судьёй в одном из районов Новгородской области. Для таких людей, каким был Курочкин, конфликт с системой — закономерный итог. Там же, в райцентре Уторгош, сердце обожгла неразделённая любовь. Там же всерьёз он занялся литературой, на первых порах вроде бы находя в ней не более чем утешение, тайную свободу.

По возвращении в Павловск некоторое время работал корреспондентом местной газеты, потом перешёл в «Ленинградскую правду». Писатели, которых судьба протаскивает через газетную подёнщину, неблагодарную и изнурительную, журнализм в себе, как правило, преодолевают достаточно быстро и безболезненно либо не преодолевают его никогда. Курочкин принадлежал к первым. Даже в ранних рассказах и повестях бывшего газетчика совершенно не видно.

В 1959 году он окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Учился на заочном отделении.

В Союз писателей СССР его приняли в 1965 году. С большой задержкой. Рекомендации дали Фёдор