Когда босс - извращенец - Ирина Чарова

Если что, буду им обороняться.

Босс ведь редкостный педант, а я его этой вишней так обмажу, что она ему в страшных снах потом сниться будет.

Азамат Рустамович, как будто чувствуя направленность моих мыслей, опускает взгляд на моё вишневое оружие и крайне заинтересованно его разглядывает.

Даже голову наклоняет в бок, а на его губах расползается наглая ухмылочка.

И тут-то в мою голову закрадываются смутные подозрения…

Не мороженое он буравит взглядом, совсем не мороженое.

Опускаю взгляд вниз и в этот момент понимаю все коварство своей подруги.

В гаремные игры втянуть меня решила...

Верхней пуговицы на моей рубашке просто нет, так что сейчас боссу открывается вполне себе панорамный вид на мою грудь.

Он снова нажимает что-то на панели и лифт в эту же секунду мягко останавливается.

Только вот дверь не открывается.

В панике размышляю о том, нужно ли напомнить боссу о том, что он из тех, кто домогается только по работе?

Он, похоже, сейчас об этом забыл…

- Я буду кричать - предупреждаю, прижимаясь к холодной кабине лифта.

- Ну, разумеется, будешь...

Глава 8

Босс вплотную приближается ко мне, упирается ладонями о стену и с явным предвкушением меня разглядывает.

- Предпочитаешь покричать до или в процессе?

- В процессе чего? - дрожащим голосом решаю уточнить я.

- Как же, Анна… - его рука ложиться на мою талию, на секунду сжимает её, а затем медленно сползает ниже, бесцеремонно касается попы и к-а-ак шлепнет её.

В наказание. Сильно так.

Я стою, ни жива, ни мертва, смотрю на него во все глаза и пытаюсь сообразить, что мне делать. Теперь уже сомневаюсь, что мороженое меня спасет. Скорее, оно поставит меня в еще более опасное положение.

Босс, кажется, настроен серьезно...

Вот если смогу добрать до панели, нажать нужную кнопку и держать оборону до тех пор, пока не приедем хоть на какой-нибудь этаж, то, возможно, у меня получиться отсюда выбраться.

В панике размышляя, как мне это провернуть, наблюдаю за тем как босс, не торопясь, стягивает с брюк толстый кожаный ремень.

Взгляд от меня не отводит ни на секунду. Смотрит с азартом. Увлеченно.

Он всей этой ситуацией явно наслаждается.

- Что вы собираетесь со мной делать? - едва слышно спрашиваю я.

- Воспитывать.

Босс сейчас как будто пытается считать мою реакцию и в полной мере насладиться тем ужасом, который всё отчетливее проявляется на моем лице.

Вдоволь насмотревшись, он резко дергается с места, пытаясь схватить меня за руку.

Я каким-то чудом успеваю увернуться.

Опомнилась уже тогда, когда в панике нажимала на панели все кнопки подряд.

Хоть какая-то должна ведь сработать!

Когда Азамат Рустамович оттаскивает меня в сторону, становится уже слишком поздно....

Лифт сначала дергается вверх, потом начинает мигать свет, а после мы снова останавливаемся.

Но хуже всего то, что после остановки свет в лифте гаснет совсем.

Босс грязно выругался.

Кажется, мое имя там тоже фигурировало, но мне теперь уже совсем не до этого.

У меня сейчас противник куда серьезней.

Дрожащими руками я пытаюсь включить фонарик, но телефон, по закону подлости, выключается в этот же самый момент.

Ну почему я никогда не заряжаю его до конца ?!

- Босс, включите пожалуйста фонарик, у меня телефон сел - лепечу я, чувствуя что вот-вот упаду в обморок от страха.

Только не темнота…

Лучше пусть будет ремень, но только не темнота.

Фонарик в руке босса тут же загорается, и я облегченно выдыхаю.

Стаканчик с мороженым, как оказалось, выскользнул из моих рук, когда я уворачивалась от стремительной хватки босса, так что теперь вишневое мороженое размазано по полу.

Азамат Рустамович, кажется, понимает, что сейчас у нас есть дела поважнее моего воспитания.

Он подходит к панели и внимательно осматривает её.

- Панель заело - констатирует он. - Следовательно, диспетчеру мы сообщить ничего не можем. И телефон здесь не ловит.

- А диспетчеру разве сигнал о неисправности не поступает?

- Я повторю, Анна, лифт не сломан. Панель заело.

- Это значит, что мы здесь застряли?

- Какая вы, оказывается, сообразительная. Браво.

Игнорирую его едкое замечание.

- А если кто-то вызовет лифт? Он же должен поехать, если не сломан.

Босс ухмыляется.

- Это вам не лифт советских времен, Анна. У него совсем другая система. Пока мы отсюда не выйдем, он никуда не поедет.

- И что же нам теперь делать? - с нарастающей паникой спрашиваю я.

- Молиться, что кто-нибудь заметит наше отсутствие.

По голосу слышу - Азамат Рустамович явно меня осуждает.

- Вели бы себя нормально, ничего это бы не было! Нет же, вы начали лезть ко мне, как последний маньяк. Своим бы воспитанием занялись, понятно вам? - решаю высказаться я.

Напугал ведь до смерти с этим своим ремнем.

Он в упор смотрит на меня и свет от фонаря, который падает на его лицо, делает строгие черты его лица совсем уж зловещими.

- Если вы так осмелели, потому то собираетесь умирать, советую вам взглянуть на ситуацию более позитивно - произносит он жестко. - Потому что, уверяю вас, Анна, отсюда мы с вами точно выберемся.

Он подходит к углу, поднимает руку вверх, затем на пару секунд прикрывает фонарик ладонью, а после - снова открывает.

И так несколько раз подряд.

Когда фонарик перестает мигать, замечаю в углу крохотную камеру.

«Сигнал подает» - понимаю я.

Затем босс просто облокачивается о стену, словно всё от него зависящее он уже сделал.

Вид у него сейчас максимально беззаботный.

- Как раз проверим, не пора ли нам уволить кого-то из охраны.

Его расслабленность немного успокаивает и меня.

В конце концов, это ведь Роял Грейс, фирма с мировым именем!

Конечно же у них работают самые лучшие, самые внимательные охранники, которые обязательно заметят сигнал, который подал босс.

Стоит мне только уверить себя, что очень скоро мы выберемся отсюда, как вдруг фонарик в руке босса резко выключается.

- Тоже батарея села - равнодушно констатирует Азамат Рустамович.

Нет, только не это…

Обхватываю себя за плечи и до боли впиваюсь ногтями в кожу.

- Босс… - дрожащим голосом зову я.

- Что? - равнодушно доносится откуда-то из темноты.

- Я боюсь темноты. В смысле, очень-очень боюсь.

От страха становиться холодно.

Чувствую, что босс всё еще рядом, но то, что я совсем не могу его разглядеть, приводит меня в ужас.