Измена. Ты не защитил меня - Энди Дорн

Его секретарша. Я помню ее. Высокая, красивая, с длинными темными волосами и уверенным взглядом. Всегда безупречно одета, всегда улыбается. И всегда смотрит на Максима особенным взглядом.

— Как давно? — спрашиваю я.

— Ксюш…

— Как. Давно.

Он закрывает глаза, словно собираясь с силами.

— Полгода, — шепчет он.

Полгода. Пока я носила под сердцем его ребенка, он спал с другой женщиной.

Чек выпадает из моих пальцев, падает на пол. Мир вдруг становится очень четким, каждая деталь видна с болезненной ясностью. Белые кафельные плитки на полу. Капля воды, стекающая с крана. Складка на рубашке Максима.

— Мне нужен твой телефон, — говорю я.

— Что?

— Телефон. Дай мне свой телефон.

— Ксюш, зачем тебе…

— ТЕЛЕФОН!

Он протягивает мне свой смартфон дрожащими руками. Я вижу, как он пытается что-то сказать, остановить меня, но не может произнести ни слова.

Открываю сообщения. Пролистываю контакты. «Виктория» — и сердце пропускает удар.

Нажимаю на имя.

Переписка открывается, и первое же сообщение обжигает изнутри:

«Скучаю по тебе, дорогой. Когда снова увидимся?»

Руки трясутся так сильно, что я едва могу держать телефон. Я листаю переписку вверх, читаю сообщения, и каждое из них словно добивает меня.

«Твоя жена что-то подозревает?»

«Нет, Ксюша ни о чем не догадывается.»

«Хорошо. Не хочу проблем.»

«У тебя их не будет. Она слишком доверчивая.»

Слишком доверчивая. Я была слишком доверчивой.

Читаю дальше. Сообщения становятся все более откровенными, интимными. Подробности их встреч, их близости. Слова, которые он никогда не говорил мне. Обещания, которые он никогда мне не давал.

А потом я вижу фотографии.

Первая фотография: Виктория в нижнем белье, на диване. Диване, который мне знаком. Это диван в его офисе, в зоне отдыха.

Вторая: селфи в ресторане. Довольно улыбаются в камеру.

Третья фотография… я не могу на нее смотреть. Они в постели, полуобнаженные, она целует его в шею, а он смотрит в камеру с довольной улыбкой.

Телефон выпадает из моих рук, с грохотом ударяясь о кафельный пол. Возможно разбился, но мне все равно.

— Ксюша… — голос Максима дрожит.

Я поднимаю глаза и смотрю на него. На этого мужчину, с которым я связала свою жизнь. За которого вышла замуж. От которого была беременна.

И вдруг все встает на свои места.

Вся картина складывается в голове с ужасающей ясностью. В тот день, когда я шла домой по темному переулку и звонила ему раз за разом, умоляя ответить. Говорила, что боюсь, что за мной кто-то идет. Оставляла сообщения на автоответчике.

А он в это время был с ней.

Когда меня грабили, когда я падала на асфальт, Максим был с Викторией.

Пока я лежала в собственной крови в темном переулке, он целовал другую женщину.

Пока наш ребенок умирал у меня в животе, он шептал слова любви не мне, а ей.

— Ты убил его, — говорю я тихо.

Максим бледнеет так, что становится похож на призрака.

— Ксюш, я могу все объяснить…

— Объяснить что? — голос мой крепнет, наполняется яростью. — Что пока я звонила тебе, умирая от страха, ты трахал свою секретаршу?

Он вздрагивает от моих слов, как от пощечины.

— Что наш сын умер из-за тебя? — кричу я уже во весь голос. — Из-за того, что ты не ответил на мои звонки?

— Ксюша, пожалуйста…

— ЕСЛИ БЫ ТЫ ОТВЕТИЛ, ЕСЛИ БЫ ВСТРЕТИЛ МЕНЯ, НИЧЕГО БЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ!

Ярость поднимается во мне, как цунами. Я хватаю телефон с пола и швыряю его в Максима. Он уклоняется, и аппарат разбивается о стену, рассыпаясь на куски.

— Ксюш, это не так… я не хотел…

— НЕ ХОТЕЛ⁈ — Я схватываю первое, что попадается под руку — флакон шампуня — и бросаю в него. Потом тюбик зубной пасты. Потом стакан.

Максим поднимает руки, защищаясь от летящих в него предметов.

— Ксюша, остановись! Это была ошибка! Это ничего не значило!

— НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИЛО⁈ — Голосую срывается от крика. — ПОЛГОДА! ПОЛГОДА ТЫ СПАЛ С НЕЙ! И ЭТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИЛО⁈

— Я люблю только тебя! — отчаянно кричит он. — Ты мне веришь? Только тебя! Я все осознал!

Я останавливаюсь, тяжело дыша. Смотрю на него, на его бледное лицо, на расширенные от ужаса глаза, на дрожащие руки.

— Только меня? — говорю я тихо, почти шепотом. — Только меня ты любишь?

Он кивает, отчаянно, жадно.

— Да! Только тебя! Ксюша, поверь мне!

Я медленно подхожу к нему ближе. Он не отступает, думает, что я успокоилась.

— Тогда объясни мне, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Если ты любишь только меня, почему в твоих сообщениях с ней написано, что я «слишком доверчивая»? Почему ты обещал ей, что у нее не будет проблем из-за меня?

Максим открывает рот, но не может произнести ни слова.

— Почему ты писал ей то, что никогда не писал мне? — продолжаю я. — Почему на фотографиях с ней ты выглядишь счастливее, чем когда-либо со мной?

— Ксюша…

— ОТВЕЧАЙ МНЕ!

— Это был просто секс! — выпаливает он. — Ты же была беременной, ты не хотела… а мне нужно было…

Он замолкает, понимая, что сказал что-то непоправимое.

Я стою и смотрю на него. Этот человек, этот мужчина, который был моим мужем, только что сказал мне, что изменял мне, потому что я, беременная его ребенком, «не хотела».

— Ксюш, пожалуйста, дай мне шанс все исправить…

— Исправить? — Я смеюсь, и этот смех звучит страшно даже для меня самой. — Ты можешь вернуть мне сына?

— Нет, но…

— Тогда нам не о чем говорить.

Я поворачиваюсь и иду к выходу из ванной, но он хватает меня за руку.

— Ксюша, не уходи! Мы можем все наладить! Я брошу ее! Мне никто не нужен, кроме тебя!

Я смотрю на его руку на своем запястье и медленно освобождаюсь. Поворачиваюсь и иду в спальню. Максим идет за мной, пытается что-то говорить, но я его больше не слушаю.

Достаю из шкафа сумку и начинаю складывать свои вещи. Их здесь немного. Мои руки двигаются на автомате, словно принадлежат кому-то другому.

Из тумбочки достаю документы — паспорт, свидетельство о браке. На секунду замираю, глядя на красивую обложку свидетельства. Какой счастливой я была в