Неправильный - Грета Шелест

«Хорошо, что третий этаж миновали».

Видимо, мозги он все же повредил, раз его посетила такая мысль. Нет, так не годится. Он доложит директору. Одно дело избиение (хотя и это перебор). А совсем другое то, что произошло сегодня.

Марк, тихо матерясь, сел.

– Мне идти надо.

– Лежать тебе надо, – Соня уложила парня обратно на подушки. В иной ситуации ей бы с ним не управиться так легко, но сейчас он был слишком слаб. – Куда ты сейчас пойдешь?

– Домой. А утром к директору. И в ментовку, – шипел он.

– Марк, не надо. Сделаешь лишь хуже себе. Ему все равно ничего не будет, – прошептала девушка, хватая Белова за локоть.

– Кому?

– Старкову! Это же он?

– Удивительно, но нет. Тот собирался разобраться со мной сам. И ушел. И только он ушел, как Громова попросила меня повоспитывать. До семи вечера, пока мною не стали мыть пол в школе, я его ни разу не видел.

– Ты уверен, что это не он? Я же видела, как он заталкивал свою святую троицу в машину, а после они быстро умчались. Через пять минут я нашла тебя в раздевалке бассейна. Я думала, это он.

Марк недоуменно хлопнул глазами.

– Странно. Последнее, что помню – как меня вытаскивали из воды. Связанного. Не помню, чтобы я сам шел до раздевалок… Но Старков ушел, когда еще солнце вовсю палило. Он даже полчаса не поприсутствовал. Это я точно помню. А во сколько ты меня нашла? Кстати, как ты вообще меня нашла?

– Мне позвонила классная. Ей набрал твой папа около шести, когда пришел с работы. А та дала мой номер, сказала, что я староста, что мы вроде как подружились. Ну, а я когда услышала, сразу поняла, в чем дело и где ты… Но я находилась у себя дома, за кольцом, со мной была мачеха. Пока я придумала, как свалить из дома, пока доехала до центра… Надо было мне все же дождаться тебя еще в школе… Больше не стану тебя слушать.

– Боже, меня же отец ждет. Сколько времени вообще? Что ты ему сказала? – вопросы посыпались на Соню.

– Десять. Не волнуйся, я позвонила твоему отцу сразу, как нашла тебя. Сказала, что ты праздновал первый учебный день с ребятами и переборщил. Хорошо еще, что папа мне оставляет ключи от этой квартиры. Он не всегда может кататься из дома. Я тоже иногда остаюсь здесь. Когда у меня факультативы поздно заканчиваются. Поэтому о том, что ты тут со мной, мачеха не знает. А то шуму бы было.

– Вот спасибо. Теперь отец думает, что я – алкаш.

– Зато он не думает, что ты – полутруп. Марк, прошу, не говори никому ничего. Леля выкрутится, поверь.

– Что-то ты подозрительно рьяно ее защищаешь! – Соня вздрогнула, и Марку стало стыдно. Денисова искренне за него переживала. – Прости. Я не хотел. Просто не могу до конца поверить в то, что происходит. И не могу понять – зачем ты ее защищаешь? Она тебя унижает на каждом шагу.

Соня помолчала какое-то время.

– Я не защищаю ее. Я знаю точно, что это зря. Пойми, за Лелю Старк будет сражаться до последнего. Даже вину на себя возьмет. А еще мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Ты первый, кто проявил ко мне сочувствие, кто не смотрит как… как на животное. Хотя, тебе уже наверняка доложили… – Денисова запнулась.

– Что доложили?

– Ну… Почему меня все стороной обходят… – вопросительный взгляд.

– Когда мне должны были сказать. Когда были слишком заняты моим избиением? – усмехнулся Марк, прикрывая глаза.

Он уже и сам понимал, что ничего не станет делать. А вот послушать, почему у симпатичной и доброй девушки такие проблемы, было интересно.

– У меня мама уже два года, как лежит в клинике, – раздался тихий голос.

– И что? – удивился Марк.

– Не хочу, чтобы ты узнал от других. Моя мама… Она психически нездорова. Ее положили в клинику в Швейцарию, когда она… не важно, причин никто все равно не знает, – уже совсем тихо закончила она.

Марк молчал. Да, дела.

– Мне очень жаль, что с тобой это произошло. И что, все узнали и решили, что ты тоже не в себе?

Глубокий вдох:

– Поначалу никто не знал. Все было в стенах дома, отец приплатил кому надо, маму увезли. Папа даже пустил слух о разводе, лишь бы никто не понял, что она уехала лечиться.

– И что случилось дальше?

– Наши соседи стали догадываться, а там слово за слово. Папа даже женился снова, чтобы как-то доказать, что все так, как он говорит. Мол, развелся и решил откупиться от старой жены, чтобы не мешала новому браку. Но я сама потом все испортила. Рассказала Леле. Она тогда еще не была такой сукой. В девятом классе мы сидели у меня, и я разговорилась. И дальше уже догадайся сам, – Соня прилагала огромные силы, чтобы не расплакаться. – От меня отвернулись все. Я и раньше не была центром компании. Никуда сильно не ходила. Только на школьные праздники тому подобное. А в клубы ночные, на дачи… все это мне как-то неинтересно. Но я была частью нашего класса. А после того, как Леля всем рассказала, я стала изгоем. Постоянные шутки, оскорбления… Когда должна была идти работа в паре, мне хоть волком вой… Учителя после уже сами понимали все и давали мне отдельное задание. Потом приходили новые ребята, жизнь текла своим чередом, и про меня почти забыли. Пока я не посадила тебя рядом с собой, – она грустно улыбнулась, словно извиняясь снова за свой поступок.

– Ты не виновата в том, что со мной происходит, – отрезал Марк, взяв Соню за руку

и сжав ее. – Почему ты не ушла в другую школу? Уверен, твой папа мог бы это устроить.

– А я не хочу, чтобы мою жизнь определяли чужие люди и чужие поступки, – твердо сказала Соня. Марк понял, что в этой девушке гораздо больше силы воли, чем кажется. – Трудности будут везде. Отец не сможет оградить меня от всего. Тем более, мне придется когда-то занять место отца в его компании. Я должна учиться быть стойкой. А пока я учусь хотя бы терпеть. Это тоже полезное умение.

– Мне показалось, что у тебя есть брат. Прости, я слышал, как