Молочник - Владимир Алексеевич Абрамов

Девушки-француженки разместились за столом Райвенкло, а парни из Дурмстранга сидели со слизеринцами.

— Официальное открытие Турнира, — дошла до мозга речь Дамблдора, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!

Вот это правильные слова! Есть и пить меня просить не надо, главное, чтобы было молочка побольше, а там хоть потоп, хоть пожар.

Домовые эльфы сегодня превзошли себя — наготовили столько вкуснятины. Но больше всего меня порадовали вторые блюда, среди них был король сегодняшнего вечера — бланманже!

— Колин, ты чего захапал себе всё блюдо с белым пудингом? — возмутился Эрни Макмиллан.

— Сам ты белый пудинг! — возмущённо ответил я, обхватывая блюдо руками. — Это же восхитительное… великолепное… непревзойдённое… творожное бланманже!

— Что? — не понял Эрни.

— Желе из творога, молока, сметаны, сахара и желатина.

— Я и говорю — пудинг, — произнёс Макмиллан. — Но раз из молока, — скривился он, — оставь эту гадость себе.

— Фу, как можно есть пудинг из молока?! — скорчила мордашку Лиза Купер.

— Колин, ешь спокойно свой молочный пудинг, — произнесла Ребекка. — Никто на него не покушается. На столе так много вкуснятины, что подобное извращение может понравиться только тебе.

— Спасибо, Бекки, — улыбнулся я однокурснице. — Передай, пожалуйста, немного клубники. Бланманже без клубники — деньги на ветер.

— Это ещё ничего, — широко улыбаясь, насмешливо произнесла Сьюзен Боунс, — у гриффиндорцев одна из француженок целую кастрюлю супа из морепродуктов увела.

— Сьюзен, если бы ты знала, сколько буйабес, который ты назвала супом, стоит в ресторанах, ты бы тоже побежала отбивать его у гриффиндорцев.

— Сколько же? — с любопытством вопросила Боунс.

— Если считать по ресторанным ценам, то та кастрюлька примерно на четыреста галеонов потянет.

— К-ха, к-ха, к-ха… — подавился соком Макмиллан. — А я думал гадость какая-то, даже не попробовал, — с грустью в глазах печальным тоном поведал он.

У Сьюзен и её подружки Ханны Аббот после услышанного глаза были размером с абрикос.

Сытый и довольный, получив невероятное наслаждение от прекрасного молочного десерта, я расслабился. Живот надулся и потянул за собой веки.

— Колин! — раздался над ухом голос Денниса.

— А-а-а… — я проснулся и огляделся по сторонам.

— Ты опять проспал всё интересное, — произнёс брат.

— Что именно?

— Вон, Кубок Огня принесли, — кивнул он.

На постаменте стоял большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени.

— Это что, приз заменили? Вместо тысячи галеонов победитель турнира получит оригинальный светильник?

Вокруг послышались смешки. Вскоре народ за столом безбожно ржал во весь голос.

— Нет-нет… Ху-ху-ху… — сквозь смех выдал Деннис. — Колин — это Кубок Огня, в него надо будет кидать бумажки с именем, артефакт выберет победителя. Но пройти к нему могут только волшебники старше семнадцати лет — Дамблдор какую-то черту наколдовал.

— А-а! — зевнул я. — Ну и славно.

После ужина все разошлись по гостиным. По дороге все разговоры крутились вокруг обсуждения гостей и турнира.

В спальне мне не давала покоя мысль, что на столах остались недоеденные и даже нетронутые блюда с бланманже. Терять такую прелесть счёл величайшим горем.

— Дэн, я пойду на кухню. Наверняка у домовых эльфов осталось много бланманже. Я не прощу себе, если не экспроприирую их все. Не скучай.

— Ага, — зевнул уже брат. — Тебе хорошо, за день выспался. А меня после пира в сон клонит.

— Так не мучай себя, ложись спать. Спокойной ночи.

— И тебя туда же в то же место, — ответил брат.

Я собрался и пошёл…

* * *

Утро субботы началась с того, что меня трясли за плечо.

— Колин, просыпайся, — доносился голос Денниса. — Ты проспал завтрак. Если не встанешь, на зельеварение опоздаешь!

— Зельеварение! — подскочил я.

Сон как рукой сняло. Я судорожно стал искать одежду. Чувствовал себя ужасно: голова гудит, тело разбитое, усталость такая, словно и не спал.

— Чего раньше не разбудил?

— Колин, я пытался, но ты проигнорировал будильник и все мои попытки, — ответил Деннис. — Слушай, ты чего вообще вчера ночью так натопил? Из палатки такой жар пёр… Вроде ещё холодов особых нет.

— Я топил? — вопрос брата вызвал у меня сильное удивление. — Не помню такого.

— Во даёшь! — усмехнулся Деннис. — Вчера приволок несколько своих молочных пудингов и полез в палатку. Наложил на дымовую трубу Эванеско и стал жечь старые пергаменты в плите.

— Передоз… — тихо пробурчал я.

— Что? Я не расслышал, — сказал Деннис.

— Говорю, похоже, что я обдолбался молочными пудингами и словил приход, поскольку не помню за собой ничего подобного. Как на кухню пришёл — помню, а вот дальше…

— Завязывал бы ты с молоком! — весёлым тоном выдал Деннис.

— Ну, ты скажешь! Молоко не виски, можно пить каждый день, и печень не отвалится.

К кабинету зельеварения я нёсся на всех парах. Успел буквально за минуту до начала урока. Стоял, уперев руки в бока, и пытался отдышаться от забега.

— Привет, Колин, — поздоровалась Луна. — Проспал?

— Ага, — кивнул я. — Всем привет.

Ребекка и Лиза кивнули мне, парни с Райвенкло тоже поприветствовали кивками. Ребекка продолжила диалог с подругой:

— Так вот, Скоткинс рассказывал, что он ночью попытался забросить в кубок пергамент, но его в коридоре поймал Аластор Грюм. Профессор ЗОТИ суров…

— Что такое? — спросила Лиза.

— Он сказал, что Скоткинс слишком «мал» для участия в турнире, — продолжила Ребекка. — Профессор за нарушение комендантского часа заставил Скоткинса бегать по коридорам и отжиматься. Минут двадцать гонял его по замку. Хорошо хоть, баллов не снял и отработку не назначил.

— Я слышала, что профессор Грюм ночью дежурил в Большом зале, — заметила Софи Аддерли. — У нас несколько парней с четвёртого и пятого курса тоже ночью попытались пробраться к Кубку Огня, так Шизоглаз их поймал, после чего заставил