Молочник - Владимир Алексеевич Абрамов

Сегодня у нас в расписании не было одной пары, я собирался вместе с Луной пойти в библиотеку и до обеда провести там время, но планы были нарушены профессором Макгонагалл.

— Мистер Криви, — сказала она, — в школу прибыл мистер Бэгмен с фотографами. Сейчас в аудитории возле моего кабинета будут фотографировать чемпионов. Сходите и позовите Гарри Поттера и Драко Малфоя, они сейчас на зельеварении.

— Хорошо, профессор, — тяжело вздохнул я. — Луна, давай в библиотеку без меня.

Луна тепло улыбнулась мне и сказала:

— Удачи, Колин.

Пришлось спускаться в подвал. Я постучался и открыл дверь в класс зельеварения. Тут же словил недовольный взгляд декана Слизерина.

— В чём дело? — сухо спросил он.

— Простите, сэр, но Гарри Поттера и Драко Малфоя вызывают наверх в аудиторию возле кабинета профессора Макгонагалл.

Снейп, нагнувшись, приблизил ко мне крючковатый нос и посмотрел на меня гипнотизирующим взором.

— Студентам предстоит ещё час работы с зельями. Наверх они поднимутся после урока.

— Сэр, мне всё равно, — невозмутимо произнёс я, не испугавшись профессора. — Профессор Макгонагалл отчего-то решила, что из меня выйдет замечательный курьер, и просила передать, что мистер Бэгмен с фотографом ожидают всех чемпионов на фотосессию, я передал, а дальше хоть потоп, хоть апокалипсис.

— Хорошо, хорошо, — прошипел Снейп. — Поттер, Малфой, оставьте здесь сумки и идите на фотосессию.

Кидая друг на друга ненавидящие взгляды, Драко и Гарри покинули аудиторию.

Я не стал их дожидаться и отправился в библиотеку. Но дойти до вожделенного места без препятствий было не суждено, дорогу мне перегородила женщина в алой мантии. Волосы у неё уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку, завершаются длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.

— Добрый день, юноша. Позволите взять у вас небольшое интервью? — елейным голосом вопросила она.

— Теперь это так называется? — выгнул я бровь подобно Снейпу. — Я слишком маленький для подобных извращений.

— Ох, какая прелесть! — оскалилась женщина. — Как же вас зовут, юноша?

— Колин Криви. А вас, леди?

Женщина вынула из сумочки длинное ядовито-зелёное перо и свиток пергамента. Растянула его на планшете. Сунула в рот кончик пера, пососала и с явным облегчением поставила вертикально на пергамент. Перо, слегка подрагивая, закачалось на кончике.

— Рита Скитер, репортёр «Ежедневного пророка».

Перо начало само писать. Я заглянул в планшетку. Там было написано: «Я, Рита Скитер — привлекательная блондинка сорока трёх лет».

— Скажи, Колин, ты давно знаешь Гарри Поттера, Драко Малфоя и Джинни Уизли?

— Я учусь на третьем курсе, лично общался лишь с мистером Поттером, а с мистером Малфоем и мисс Уизли знаком лишь шапочно.

— Какая прелесть, — широко улыбнулась женщина, продемонстрировав три золотых зуба.

Перо же на пергаменте вывело иное: «Юный блондин кидал горячие взоры на привлекательную репортёршу, он сокрушался, что ещё слишком юн для отношений со зрелой женщиной. В глазах горячего юноши читалась страсть, свойственная юности».

Меня подобный подход к написанию статей позабавил.

— Колин, ты поклонник Гарри Поттера?

— А по мне разве не видно? — саркастично вопросил я, поправляя очки.

Перо продолжало своё черное дело: «Я обожаю Гарри Поттера и являюсь его большим поклонником, — с жаром произнёс Колин. — Юноша сокрушался, что плохо знаком с другими чемпионами… Безобразный шрам, нанесённый на лоб поклонником в честь своего героя, портит во всём остальном очаровательное лицо Колина Криви, чьи глаза…».

— Наверное, ты много знаешь о Гарри… Расскажи, какой он?

— Гарри волевой и немного безумный. Если бы вы видели, как он рискует жизнью, играя в квиддич, то поняли бы, о чём идёт речь. Никогда не забуду, как Гарри, с отбитой головой, переломанный, словно после кулачного боя с великаном, да ещё подвергшийся проклятью за авторством Гилдероя Локхарта, всё равно встал и не выдал ни звука, хотя испытывал жуткую боль. Я бы вряд ли после такого когда-нибудь стал играть в квиддич, а Гарри упорно продолжает превозмогать.

— Прелестно! — радостно произнесла Скитер. — Колин, как ты думаешь, Гарри, Джинни и Драко сами бросили пергамент со своими именами в Кубок Огня?

— Вряд ли. Им бы не хватило смекалки на подобный трюк.

— А с кем дружит Гарри? — спросила репортёр.

— Он всё время общается с Гермионой Грейнджер и Роном Уизли.

— Спасибо, Колин, — произнесла Рита, после чего убрала в сумочку свои принадлежности и пошла дальше.

Глава 31

На следующий день в «Ежедневном пророке» вышла статья, посвящённая чемпионам. Она была растянута на целых шесть страниц, а большая часть посвящена самым юным чемпионам, в частности Гарри Поттеру. Немудрено, что когда я проходил мимо Поттера, тот выглядел так, словно желал провалиться сквозь землю.

— Колин, что ты про меня насочинял? — потрясая газетой, возмутился он.

— Привет, Гарри, — невинно улыбнулся я. — Это не я сочинял, а Рита Скитер. Она самопишущим пером в пергамент записывала совсем не то, что я говорил.

— Да? — не поверил Гарри. — А это что?!

Поттер развернул газету и ткнул в текст на третьей странице.

«В Хогвартсе Гарри показал себя самоотверженным и стойким героем, способным встать на ноги, несмотря на тяжёлые ранения. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри встретил в Хогвартсе свою любовь. Он всё время появляется в обществе Гермионы Грейнджер, сногсшибательной красавицы-маглорожденной, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы…».

— Конечно, Рита тут всё переврала, какие же вы самые блестящие студенты школы?! Но, по сути, всё верно написала. Гарри, ты же действительно всегда появляешься в компании Гермионы. Если бы про меня и Луну такое написали, я бы не стал возражать, ведь на самом деле дружбы между девушкой и парнем не существует, Рита Скитер, как взрослый человек, это прекрасно понимает. Может существовать лишь маскировка под дружбу