Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

class="sup">141 Карело-Финской ССР - находящегося немногим южнее Выборга, на берегу Финского залива. Несмотря на не так давно прошедшие бои, здесь было достаточно много уцелевших зданий для личного состава, а так же начальная и средняя школы, аптека, пожарное депо, рынок, стадион и дом молодежного общества. С началом Советско-финского «вооружённого конфликта» - местное население было эвакуировано (или само сбежало) вглубь Финляндии… А из советского, были одни лишь железнодорожники - обслуживающие неподалёку расположенную одноимённую станцию, да стройбатовцы – в авральном режиме приводившие жилой фонд в пригодный для размещения личного состава вид.

По упорно ходившим слухам, их танковую роту хотели развернуть сперва в отдельный батальон, затем в ударную танковую бригаду прорыва. Якобы таких в Танковых войсках ВС СССР было уже три, это будет четвёртая…

Но они так и остались «Отдельной тяжёлой танковой ротой прорыва», которой неизвестно из каких соображений в конце марта присвоили порядковый номер «1001». Возможно, чтоб вероятный противник подумал, что в нашей армии тысяча таких танковых рот и капитулировал без боя.

По крайней мере такие разговоры ходили.

Но насколько ему известно (слухами земля полнится!), отдельных танковых рот в Танковых войсках ВС СССР больше не было. Все остальные подготовленные экипажи направлялись на формирование отдельных ударных танковых батальонов или бригад. И такая «исключительность» - не только давала повод гордиться, но и несколько настораживала.

 

1001-й отдельной тяжёлой танковой ротой прорыва командовал майор Георгий Филимонович Хараборкин142 – ветеран Финской войны, во время которой командовал ротой «тяжёлых» танков Т-28 и за которую получил звание «Герой Советского Союза».

Рота была как бы «маленькой армией», ей даже полагалось своё боевое знамя, как каждой отдельной воинской части в Вооружённых силах СССР. Армией, со своим штабом и специальными подразделениями.

«Армия» имела в составе три линейных танковых взвода - девять боевых танков КВ. Причём каждый третий – КВ-2 с «большой башней» и 152-мм орудием в ней. Это был танк командира взвода, выполняющий основную задачу по прорыву обороны противника. Задачей двух КВ-1 с куда более «скромным» 76-мм орудием – защита командирского танка и уничтожение второстепенных, находившихся открыто целей – орудий ПТО, пулемётных огневых точек, танков…

Ну и пехоты противника.

 

Рота имела штабной взвод: один командно-штабной танк (КШТ). Эта же «колокольня» (КВ-2), только с муляжом вместо орудия, двумя радиостанциями и торчащей из башни артиллерийской буссолью. В большой башне (не только по названию) свободно поместился не только командир роты и два радиста (один для связи с подразделениями роты, другой – с вышестоящим начальством) - но и корректировщик артиллерии того соединения, которому танковая рота придаётся и, представитель штаба части ВВС - которая придана соединению для авиационной поддержки.

Два КВ-1 со стрелковым десантом служили охраной штаба и резервом командира роты. А в трёх полугусеничных бронетранспортёрах БТР-26 (которые выпускаются тоже в Ленинграде вместо лёгкого танка Т-26), разместился начальник штаба, старшина со своими «героями тыла» и медсанчать.

 

Начальником штаба 1001-й отдельной тяжёлой танковой роты прорыва назначили бывшего преподавателя тактики бывшей Академии Генерального штаба РККА, Ивана Христиановича Паука, который имел звание…

Генерал-майор!

Сперва он конечно гоношился, смотрел на всех свысока и то и дело было слышно:

- Да что ты такое мне говоришь, майор? Да я в Гражданскую армиями командовал, у самого(!) Фрунзе в начальниках штаба Южного фронта ходил! Да ты хоть про Перекопско-Чонгарскую операцию слышал143?

Через три дня майору Хараборкину это надоело и он с ближайшим паровозом, отослал этого «ветерана» в Штаб Ленинградского военного округа. Через день его оттуда доставили – на самолёте. Уже тихого, спокойного и работящего. Генерал-майор Паука не вспоминал больше своё героическое прошлое, зато при каждом удобном случае восхищённо всплескивал руками:

- Какой всё же Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич - замечательный человек и военный специалист! Чувствуется старая – ещё императорская закалка. Недаром товарищ Сталин ему звание маршала Советского Союза присвоил и своим Заместителем, как Верховного Главнокомандующего назначил.

В распоряжении Начальника штаба, резко отличавшийся от прочего командного состава роты своим вызывающим уважении возрастом, был персональный полугусеничный БТР - где кроме него размещался писарь, вестовой, знаменосец со знаменем и сейф с документами. Впрочем, чуть позже майор Хараборкин выбил в Штабе округа «Эмку» для бывшего «академика».

Отдельный БТР-20 был у Начальника связи роты – старшего лейтенанта Поповского Александра Николаевича, в подчинении у которого был свой радист танковой 71-ТК-3, два ремонтника-настройщика радиоаппаратуры из ленинградских студентов и три посыльных на мотоциклах.

 

Ротным старшиной был довольно-таки пожилой дядька из хохлов, по фамилии Криворученко и, имя с отчеством - совпадающим с таковыми же у Наркома обороны: Григорий Иванович – чем он явно гордился. Жуликоватый прохиндей, конечно - но дело своё знал туго и своих не обвешивал…

По крайней мере, пойман не был.

В его распоряжение был каптёрщик и повар с помощником. Ну и разумеется – два шофёра: «Захара» (ЗИС-5) - таскающего кроме всякого ротного имущества полевую кухню и полуторки (ГАЗ-ММ).

Вот и весь ротный «тыл»!

 

В приравненной к отдельному взводу ротной медсанчасти (старший военфельдшер, военфельдшер, шесть санитаров) сперва был один полугусечниный БТР-26 для эвакуации раненых с поля боя. К концу периода формирования к нему добавился чисто колёсный трёхосный БТР-10 – для эвакуации раненных в тыл и двухосный БТР-20 для перевозки запаса медикаментов и главным образом - приравненного к армейскому лейтенанту старшего военфельдшера.

 

Миномётный взвод – два 82-мм батальонных миномёта передвигались на двух БТР-26. Огонь артиллеристы-миномётчики могли вести как прямо из машины, так и «спешившись». Ещё один БТР-26 служил перевозчиком боезапаса – ибо расход мин во время боя просто невероятно велик по сравнению с танковыми снарядами, например. Легкий БТР-20 с буссолью служил наблюдательно-корректировочным пунктом.

 

Был в роте и свой инженерно-сапёрный взвод: один инженерно-сапёрный танк (ИСТ): тот же КВ - но без башни, зато с бульдозерным отвалом, который при необходимости менялся на минный трал нажимного действия.

При нем было отделение сапёров с миноискателями, взрывными зарядами, дымовыми шашками и огнемётом. Они передвигались на двух БТР-26, а их взрывоопасные «игрушки» - перевозились на буксируемых танками прицепах, сделанных из лишённых башен, моторов и трансмиссий корпусов лёгких Т-26.

Ну и танковый мостоукладчик (ТМУ) – безбашенный танк с надвижным раскладывающимся мостом длинною двенадцать метров. Чтоб перебираться через рвы и небольшие речки.

 

 

Кроме этого, в 1001-й отдельной тяжёлой танковой роте прорыва была своя ремонтная служба, без которой танки КВ…

Ну просто никак!

Ещё во время учёбы в Ленинграде, Аркадий понял,