Петр I. Материалы для биографии. Том 3, 1699–1700 - Михаил Михайлович Богословский

навстречу свою шлюпку о 24 веслах и «просил ближнего стольника, чтоб был к нему на его абмиральской корабль хлеба есть». Когда шлюпка с резидентом приблизилась к адмиральскому кораблю, был отдан салют из 18 пушек, били в литавры и трубили, матросы кричали виват. Генерал-адмирал встретил резидента на трапе у самой шлюпки; на палубе было выстроено 100 человек с ружьем под командой капитана. «И на том корабле ели, а по обеде ходили по караблю и смотрели пушек. Потом ближней стольник и абмиралгенерал сели в его, генеральскую, шлюпку и поплыли кругом всех флотов всех кораблей смотрить, а за ними в особых шлюпках вицабмирал, шаутбейнахт (контр-адмирал) и другие начальники».

Следуя мимо датского флота, встретили плывшего в шлюпке датского короля, который производил смотр своему флоту, приветствуемый экипажем датских кораблей. «А как ближней стольник и абмирал с королем поверсталися в своей шлюпке, и они встали и стояли, покамест он пошел… и гребцы не гребли и кричали поздравление датскому королю. И ближней стольник и абмиралгенерал поклон ему отдали, и он им заимно поклонился, и с его шлюпки отповедь гребцы чинили потому же… И после смотрения флотов ближней стольник в абмиральской шлюпке поплыл в Ланцкрон, а провожал его командер абмиральской, а абмирал в иной шлюпке просто поплыл на свой корабль». В описании этого смотра в «Статейном списке» встречаются специальные морские термины, видимо хорошо известные Хилкову, например: матросы сидели «на сартиах и на арбарех» и др. К «Статейному списку» он приложил точную роспись кораблям шведского, английского и голландского флотов с обозначением названий кораблей, имен начальников и числа пушек на каждом корабле. Кроме того, приложена была точная роспись конного и пешего шведского войска, переправленного в Данию на войну. «А о датском флоте, — замечает он при этом, — в той же росписи написано коротко только из виду, что видели, а не по ведомости верной о том», т. е. сведения даны по собственным наблюдениям, а не по точной ведомости. Если ведомости, касающиеся шведского и союзных флотов и действовавших в Дании шведских войск, были сообщены резиденту шведскими властями, то дальше этого едва ли уже можно было простирать любезность к иностранному дипломату.

После осмотра флота Хилкову было объявлено, что король в Ландскрону не будет, и велено было ехать в город Христианштадт, куда уже отправился король, где ему будет дана ответная аудиенция. Прибыв в Христианштадт 28 августа, он имел там беседу с «королевскими ближними людьми, кому посольские дела приказани», и спрашивал их, «изволяет ли ему, ближнему стольнику, королевское величество при дворе своем быть резидентом». Ближние люди ответили, что король такое соизволение дает, что присланная с ним великого государя грамота королю «во всем приятственна» и в скором времени ему дан будет ответ. Аудиенция состоялась 30 августа. Хилков отправился на нее в сопровождении тех же лиц: П. Книппера, переводчика и подьячего, «оговорясь» по наказу, чтоб других послов и посланников у короля не было. «И как ближней стольник вошел в палату перед короля, и в то число король стоял, а над местом его учинен был балдахин бархатной червчатой и креслы его того ж бархату; а на короле была в то число одежда прежняя ж простая, а бояре его, и ближние люди, и генералы были в уборном платье и стояли около его места. И Королус король сказал ему, ближнему стольнику, что присланная великого государя грамота с ним, ближним стольником, к нему во всем ему, королю, приятна и быть ему, ближнему стольнику, он, Королус король, при дворе своем резидентом повелел. И отдал ему, ближнему стольнику, к великому государю свою любительную грамоту со отповедью на его, великого государя, грамоту, присланную с ним, и приказывал к великому государю чрез него, ближнего стольника, любительное и нижайшее свое поздравление. А ближней стольник, приняв грамоту у короля, отдал подьячему Василью Богданову. И после того ближней стольник такж и при нем прилучившиеся были у короля у руки. И потом ближней стольник королевскому величеству за принятие его, ближнего стольника, на рубеже и за дачу подвод и кормов и за присылку к нему его, королевского, стола, что то все учинено заимно по соседственной дружбе, не в разврат между великим государем и его королевским величеством, от себя бил челом и кланялся по должности обычной. И, челом ударя, поехал на свой двор. А всю ту авдиенцию король стоял без шляпы, а не сидел на своем месте». В этот же день, 30 августа, Петр, двигаясь с войсками к шведской границе, прибыл в Новгород.

5 сентября Хилков из Христианштадта отправился в Стокгольм, через Карлскрону, военный порт, куда прибыл 8 сентября. Там принимал его тот же генерал-адмирал, который показывал ему соединенные флоты в Зунде. Адмирал опять просил его «к себе в дом хлеба есть», дал в честь его обед, на котором присутствовали вице-адмирал и начальные люди его «каравана». На другой день, 9 сентября, произведен был смотр стоявшего в Карлскроне шведского флота численностью в 40 больших военных кораблей и в 40 фрегатов. После смотра резидент пригласил адмиралов и капитанов к себе на обед — «у ближнего стольника в тот день ели ж все на постоялом его дворе». В этот день Петр с полками двигался уже от Новгорода к Нарве.

В Стокгольм резидент вернулся в ночь на 18 сентября. 20 сентября к нему приехал принимавший его церемониймейстер Спарвенфельдт и сказал ему, «что велено у него, ближнего стольника, поставить по указу короля их караул для того, что-де великого государя войски вошли в их земли и Ругодив во облежании и на Москве их резидента держат за караулом». В Стокгольме было получено, как громом всех поразившее, известие, что русские начали войну. Хилков был арестован. Дипломатическая его миссия кончилась, и начался для него долгий и томительный восемнадцатилетний плен[722].

XLIV. Военные действия под Ригой

В обзоре военных действий под Ригой мы остановились[723] на штурме саксонцами 15 марта 1700 г. запиравшей вход в устье Двины крепости Динаминде и на последовавшей затем сдаче этой крепости. Этот успех не дал, однако, ожидавшихся от него результатов и нисколько не содействовал скорому взятию Риги, на которое надеялись в саксонском лагере. Обратимся теперь к дальнейшим операциям под Ригой в течение лета 1700 г. и будем следить за ними, опираясь на свидетельства очевидцев, какими в этом случае являются московский резидент в Варшаве Любим Судейкин, сопровождающий короля Августа в лагерь под Ригой, и