Темный янтарь-2 - Юрий Павлович Валин

Сержант-смершевец принес пакет с уже высохшими фотографиями. Вместе посмотрели. Серега поражался конструкции суденышек. Земляков тоже разглядывал не без удивления – на месте тогдашней таллинской операции ему было не до деталей конструкции. Зато Янис растолковывал с восхищением, водил по фото карандашом-указкой, нюансы пояснял.

…— Все равно какой-то прошлый век, – сказал Серега. – Понятно, что на компактность упор сделан, но все равно странно.

— Да мы о том мире очень мало знаем, – Земляков с лупой разглядывал снимок. – Там иной уровень развития прогресса. Видимо, как наше средневековье. И еще всякие многие странности.

— А кто про те странности мог рассказать?

— Есть свидетели. Немцы на наших военнопленных экспериментировали. Кое-кто из наших выжил и вернулся.

— Вот же суки-фрицы.

— Это да. Ладно, пора мне, – Земляков посмотрел на командира «Линды». – Ты на нас не злись, капитан. Я оправдываться слабо умею, по нюансам ситуации тебе Янис наверняка лучше пояснит. Делаем мы там, что можем.

— Тебе-то чего оправдываться? Тебя мы знаем, какие вопросы. Но так-то здорово я огорчился, это уж точно, – пробормотал Серега.

— Извини, так уж вышло, – гость полез в сумку, извлек темную четырехгранную бутылку. – Презент пошловатый, вообще не к месту. Но единственное, что после наших Прыжков качества не теряет – это джин. Черт его знает, но почему-то именно буржуйскому напитку процесс перемещения на пользу. Будет повод, попробуйте.

— Повод-то есть. Все-таки не каждый день столицу советской Эстонии освобождаем. Тебе по здоровью можно пару глотков?

— Видимо, нужно. Эта подлая малярия…

Позвали начальника штаба и старшего контрразведчика, усидели бутылочку оригинального напитка, потом пол-литра неоригинального. Капитан Васюк вышел, вернулся с подарком – понятно, ушлый Кононов успел отыскать в городе гравера, всё сделали.

— На память товарищу переводчику. Так и написано!

— «Тов. Землякову и его Службе. На память. На крепкую», – прочитал гость гравировку на врезанной в «щечку» пистолета стальной пластинке. – Намек понял. Займет почетное место, у нас там есть выставка памятного оружия.

Ушел переводчик дальнейшие задания выполнять, рыть по документальным следам «Кукушки», а автогруппа продолжила рутинную службу с привычными минами, учебой, командировками.

Лично товарищу Васюку тогда выпала поездка на север, в дивное Заполярье. В детстве читал про полярников, восхищался, но всё оказалось вообще не так – увы, снег там еще не лег.

2 октября капитан Васюк с двумя подчиненными специалистами высадился на аэродроме ВВС Северного флота. Полет пассажиром, кстати, оказался менее интересным, чем рассчитывал Серега, но тут дело принципа – все-таки полетал, как и все прогрессивные современные люди. Направили штурмовых саперов для консультации по одному предстоящему штурму – местный осназ Северного флота был, безусловно, геройским, но некоторого специфического опыта у него не хватало. Посмотрели на макет порта, на бухту, чьи берега немцы утыкали батареями, как тот заношенный китель-фельдграу цепкими гнидами. Посовещались. И через два дня саперный взвод «Линды» прибыл для оказания практической консультативной помощи. Капитан Васюк просил и требовал, чтобы дали возможность самому возглавить взвод, обратился лично к генералу. Обругали, но разрешили.

***

…Волны Баренцева моря на балтийские не очень походили – тут плюхнешься, и с печальным результатом не особо затянется. И даже не понятно – хорошо это или плохо. Яниса в командированном взводе не было, но Серый неприязнь друга к продолжительным морским купаниям перенял и разделял всецело.

Три торпедных катера мчались по свинцовым волнам в относительной тишине – двигатели работали на подводный газовыхлоп. В море было довольно «людно»: одновременно шел десант к губе Малой Волоковой[7]. Большая операция готовилась, и что характерно, без всяких признаков мешающих немецких самолетов – поджало хвост люфтваффе. Эх, в 41-м бы так. Но вот болтало катера изрядно. Десантники маялись, многих укачало.

— Как оно, пехоте-то здесь? – поинтересовался лейтенант из морского осназа.

— Да нормально. Мы же пехота штурмовая, нам все едино: что волна, что огнемет, что спирт – лишь бы с ног сшибало, – перефразировал Серега анекдот, рассказанный образованным переводчиком.

— Правильная постановка вопроса. А моих малость подкосило. Морская болезнь, она такая, неразборчивая. Еще на палубном ветерке чуть полегче.

Да, был ветерок. Хоть и не в полную мощь своих скоростных узлов летели катера, но продувало насквозь. Но обсуждал-уточнял капитан Васюк детали предстоящего дела, и как всегда при занятой голове, и желудку, и мерзнущей физиономии было полегче.

Высаживаться пришлось частично в воду – вплотную к берегу катера подойти не могли. Саперы использовали катерные сходни, соорудили мостик-переход к камням, промокли не всем составом, да и увесистый штурмовой груз переправили в сухости, часть морпехов тоже изловчилась «без стирки» перескочить. Высадка прошла скромно, без пальбы. Внимание немцев было отвлечено – крупные наши силы уже шумно десантировались у Малой Волоковой.

Завершилась матерная суета высадки, капитан Васюк прошелся по голым темным камням, тщательно прислушиваясь к ощущениям. Не, ничего такого особенного, смененные на сухие портянки ноги согревают, остальное так и совсем без изменений. А между прочим, совсем рядом откровенная заграница – Норвегия!

С высадкой прошло хорошо, дальше начались сложности – скучные, но утомительные. Уходили скрытно, вдоль берега. Насчитывалось в отряде 215 бойцов[8]. Маршрут командиры основных ударных отрядов проработали – иди себе, боевое охранение обеспечено, комаров и вражеских снайперов вообще нет. Но тридцать километров по бездорожью, да по непривычному саперам скальному рельефу... Вот тут вспомнилось, что вообще-то «Линда» – автогруппа, ей на колесах воевать положено. Да и битые миной ноги капитана Васюка о себе напомнили.

Десантники у Лиинахамари

Шагал, положив руки на автомат, старался не хромать. Тянулась цепочка саперов в пятнистых балахонах-масккостюмах, впереди и позади шли черные морпехи. Ныло тело всем, чем можно, автоматные диски по весу гирями стали, а нужно под ноги смотреть – расщелины так под сапоги и суются. Не терял бдительности товарищ капитан, а для облегчения ног и нервов сочинял хороший ответ на хорошее письмо.

…«Ты зачем сразу обо всем думаешь и так далеко планируешь?» – писала Анитка. «Вы там лучше о войне думайте, побеждайте сосредоточенно и без ненужного риска. С остальным мы как-нибудь здесь сами разберемся. Подумаешь – быт. Справлялись мы с