Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

Шестая часть

Даниил Петрович положил мобильник на стол, зачем-то объяснил соседу:

— С супругой пообщался. Предупреждает, чтоб много не употреблял.

— Бывает?

— А как по-другому? Работа нервная, народ глупый, начальство вообще уроды. Да еще и жена не всегда в лузу. Как здесь не сорваться? — взял пальцами бутерброд с икрой, стал закусывать. — Сам еще не женат?

— Не успел.

— И не спеши. Надеть петлю на шею всегда успеешь, — на миг задумался, отрицательно повел головой. — Хотя нет… Вот на такой, — кивнул в сторону принимающей поздравления Малики, — я бы женился с ходу. Без колебаний!

— Потому что богатый брат? — усмехнулся Лыков.

— Обижаешь. При чем тут брат? Напомни, как тебя?

— Игорь.

— Дело, Игорек, вовсе не в богатстве ее брата. Я тоже не из самых бедных! Дело в бриллиантике, который Бог произвел на белый свет. Взгляни. Фигурка, улыбка, глазки, гордая шейка, тонкие ручки. Идеал! Вот за такую я бы своего придурка точно выдал.

— А если она не захочет за «придурка»?

— Ну, братец мой!.. Игорь! Это я образно. Фигурально! — громко расхохотался Глушко, заметно захмелев. — Парень у меня на все сто!.. Вложил в воспитание всё, что мог! Умный, образованный, спортивный, через пять лет юрист, и пошло-поехало!.. Жаль только, что не составил сегодня мне компанию. А так бы в момент охомутал девчонку, — налил в очередной раз коньяка, перетянулся к Ираклию. — А ты чего молчишь, джигит? Как тебе именинница?

— Очень красивая, — ответил тот.

— Молодец, вкус есть, — одобрил Даниил Петрович и с удовольствием опрокинул рюмку.

Оркестр замолк, к микрофону, стоявшему посередине уставленного столами зала, подошел Аверьян, дождался тишины, обволакивающе мягко, без форсажа заговорил:

— Дорогие мои гости, друзья, братья. Сердце мое переполнено счастьем, гордостью, радостью, что вы нашли время, не отказали мне, пришли на праздник, который мне особенно дорог и важен. Многие из вас знают, что мой отец и моя мама, пусть небо будет им вечным приютом, не по своей воле покинули этот мир. Люди, лишившие их жизни, найдены и справедливо наказаны. Но сейчас не об этом. Бог дал мне счастливую возможность вырастить, поставить на ноги мою единственную, мою любимую сестру Малику, дороже которой нет в жизни. Я взял на себя ответственность, когда девочка была совсем еще ребенком, а сегодня мы уже празднуем ее совершеннолетие. Некоторые из вас, думаю, обратили внимание, в какое чудо, в какую красавицу выросла моя сестра за эти годы. — Хозяин переждал аплодисменты, продолжил: — Я хочу ей пожелать лишь одного. Пусть Бог поможет ей в этой жизни встретить достойного человека, с которым она могла бы прожить долгую и прекрасную жизнь. А в остальном, братья, я уверен, мы общими силами ей поможем! Или я неправ, дорогие мои?

Зал снова окунулся в аплодисменты, все встали, послышались приветственные возгласы. Аверьян и Малика двинулись от стола к столу, приветствовали пришедших, касались их бокалов своими, говорили приятные и важные слова.

Когда подошли к столу, за которым сидели Лыков, Глушко и другие гости, Малика осталась стоять чуть в стороне, Аверьян дотянулся бокалом до каждого, легко похлопал Даниила Петровича по плечу.

— Не пришел сынок?.. Не захотел?

— Извини, дорогой, не дождался. Видать, где-то затусовался. За что будет сурово наказан!

— Считай, он уже наказан, — оскалился Хозяин, взглянул на Лыкова. — Не зевай, парень. Тоже лови свое счастье.

— Уже ловлю, — ответил тот.

— Так с ходу?.. Ну-ну, смотри не споткнись.

Они двинулись к соседнему столу, девушка на миг задержала на Лыкове взгляд, поклонилась всем, пошла следом за братом.

— Не, ядрена в корень, действительно хороша, — цокнул языком Глушко, глядя ей вслед. — Где мои семнадцать лет?

— Неужели не помните? — с иронией спросил его младший лейтенант.

— Смутно!.. Как будто и не было никакой жизни. Все — метеором! Почти дотла сгорел и никакого остатка. Пепел, труха!

— Печально.

— Или смешно. Одно с другим рядом. Поэтому надо выпить, иначе гадкие мысли задавят, — взял бутылку, поинтересовался: — Составишь компанию, Игоряха?

— Не пью, сказал ведь, — улыбнулся тот.

— Что подозрительно. Непьющий человек — или бывший алкан, или конченая сволочь. Хотя ты вроде ни на того ни на другого не похож. Или ошибаюсь?

— Ошибаетесь.

— Ничего, к концу вечера разберемся, — Даниил Петрович все-таки налил соседу, затем Ираклию, дотянулся до других за столом. — За нашего друга Аверьяна и его сестренку!.. Кто не пьет, тот завтра умрет!

Игорь видел, как Хозяин и Малика передвигались от стола к столу, пару раз поймал ее взгляд, вздрогнул от того, что его под локоть толкнул Глушко.

— Любуешься? — ощерился тот, бросив полушепотом: — Совет. Не рискуй. Не думай приударить! Тут же секир-башка. Как мячик покатится по асфальту.

— А как же ваш сын?

— Это я так, для флирта!.. Для сближения, так сказать, интересов. У них тут клановость. Хрен через нее прорвешься. Аверьян не из тех, чтоб такой самородок отдавать в чужие руки. Давно приценился, приторговался, определился, — Глушко неожиданно довольно громко спросил Ираклия: — Не в курсе, джигит, жених у Малики уже нарисовался?

Южанин неприязненно взглянул на мужчину, посоветовал:

— Спросите Шефа, он скажет.

— Благодарю за совет, — усмехнулся Глушко, снова обратился к Лыкову: — Гляжу на тебя и не понимаю. Ты вообще кто? Как затесался в эту компанию? С виду непрезентабельный, неприметный, серенький… нигде раньше на глаза не попадался. Кто ты, Игорь Батькович?

— Скажу, испугаетесь.

— Рискни. Вдруг выдержу.

— Мент.

— Кто?.. Ты мент?

— Он самый.

— В каком звании?

— Генерал.

Даниил Петрович какое-то время изумленно смотрел на соседа, затем вдруг громко расхохотался.