Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Находящиеся в комнате смотрели на карту и понимали:

Да! Со стороны перешейка взять-занять город Таммисари будет весьма затруднительно, так как он находится за довольно узким перешейком.

***

В тот же день - 31-го марта, но уже после обеда, в танки залили «по пробку» горючее, загрузили боекомплект, десантникам раздали патроны и гранаты. Ультиматум кончался ровно в полночь и этого момента ждали с нетерпением:

- Скорей бы уж… Эх и всыпим же мы финнам «горячих»! За всё, что было - всыпим, за то – чего не было и, ещё - на сто лет вперёд всыпим!

Вечером того же дня им сообщили, что в столице Финляндии – Хельсинки, было разгромлено и сожжено советское посольстве, следом финский парламент. Воспользовавшись спровоцированным им же самим инцидентом, маршал Маннергейм совершал военно-государственный переворот, арестовал руководство демократических партий и объявил себя «лидером всей финской нации». Обнесённый ключей проволокой столичный стадион, финская военщина превратила в первый концентрационный лагерь, куда сгоняются все несогласные, инакомыслящие и даже просто подозрительные.

Приехавший уже в сумерках представитель Политотдела военно-морской базы Ханко, на митинге заявил:

- Если раньше финский фашизм ловко маскировался под личиной либерально-демократического государства, то теперь он сбросил овечью шкуру и явил своё истинное лицо – волчий оскал!

Взрыв неподдельного возмущения вызвали эпитеты, которыми в своей «вступительной речи», Маннергейм наградил товарища Сталина…

Танкисты и десантники, наперебой:

- Да что себе позволяет эта сволочь?

- А ещё «интеллигентом» поди себя считает.

- Сам он «мудак»!

После митинга общим было мнение:

- Ну теперь точно война!

- Давно пора! Хватит с ними цацкаться, раз по-хорошему не понимают.

До двух часов ночи они просидели в своих танках, десантники на броне. Действие сталинского ультиматума формально прошло, но команды так и не последовало.

Слышался ропот:

- Неужели как в пошлый раз? Опять попугаем и в кусты?!

Особисты то и дело покрикивали:

- А ну-ка рты все позакрывали, вояки!

В конце концов им приказали вылезти из танков и идти ночевать в расположение… Ясное дело, настроение у танкистов было угрюмо-подавленным и если бы нашлось где-нибудь по близости спиртное, личный состав бы напился вдрызг…

Утром после завтрака стало известно, что Германия напала на Югославию и Грецию. Германские самолёты бомбят Белград, германские войска перешли границу. На лицах многих было заметно (да и в речах – иносказательно), что сравнивая Гитлера и Сталина - результат они считали не в пользу последнего… Вслух, конечно, ничего не говорили – себе дороже выйдет, но многие думали как Аркадий Тверской:

«Их то Фюрер - пошустрее и посмелее нашего Вождя оказался. Будь Гитлер на месте товарища Сталина, от Маннергейма давно уже пух и перья полетели».

Дисциплина среди личного состава разлагалась просто на глазах, даже несмотря на то, что начальство придумывало всевозможные – отвлекающие от «чёрных» мыслей, занятия. Наиболее популярным «занятием» было предложение «отдыхать лёжа», так как ночь была всё же бессонной. Большинство этим воспользовалось и время до обеда пролетело для них почти незаметно. Хорошенько выспавшись, плотно покушав и главное - успокоившись, танкисты и десантники ещё два часа провели в курилках под разговоры о том, что их всех скоро вывезут на материк и отправят в отпуск домой. Ведь обещали же, ещё перед переподготовкой в Учебном центре Кировского завода…

Танки КВ они в полной мере освоили, так что пора вернуться к семьям и зажить нормальной жизнью по гарнизонам.

Откуда со стороны финского пограничного полустанка Лаппвик послышались частые гудки паровоза… Или двух… В ответ раздался оглушительный гудок одного из бронепаровозов «Кобы», а из того жиденько дымивших труб - густо повалил дым. И дав ещё один – предупредительный гудок, обдав всё близлежащее паром - бронепоезд как укушенный носорог, сорвался с места и рванул в сторону госграницы.

Танкисты переглянулись:

- Чего это они? Что происходит, чёрт побери?

Бронепоезд относился к Пограничным войскам СССР, а у тех своё начальство и свои порядки…

И тут вдруг из штабного домика выскочил Командир танковой роты с совершенно круглыми глазами и пистолетом в руке и, дав в воздух выстрел, неожиданно завопил во всю мочь:

- БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! ВСЕ ПО МАШИНАМ!!! ЗАВОДИ!!!

Началась неизбежная в таких ситуациях беготня и суматоха с бестолковщиной… Но всё же минут через пять-десять головные танки 1001-й отдельной роты, выстроившись колонной двинулись в сторону противотанкового рва, до которого всего ничего - каких-то несчастных пять-шесть километров. По хорошей грунтовке – а она была именно хорошей, даже не особо торопясь – танкам можно было добраться до цели максимум за двадцать минут. Впереди несся безбашенный ИСТ (инженерно-сапёрный танк), следом – громоздкий ТМУ (танковый мостоукладчик), за ними - боевые танки первого взвода старшего лейтенанта Колобанова.

Танк КВ-1 младшего лейтенанта Тверского шёл первым, за ним – точно такой же танк капитана Федорчука и замыкающим тяжело переваливалась с боек на бок «колокольня на гусеничном ходу» - командирский КВ-2.

Личный состав только переглядывался и лица у всех до одного без исключения были вытянуты:

Никто ещё в истории войн, не начинал войну под вечер!

По крайней мере, такие случаи им были совершенно неизвестны.

А неопровержимых доказательств того, что это именно война – с каждой минутой становилось всё больше и больше. Например вдали на шоссе показались колонны пехоты, с гарцующими на лошадях командирами во главе. То там, то здесь, разворачивались подтягиваемые на тракторах батареи дивизионных 152-мм гаубиц и корпусных пушек-гаубиц того же калибра…

И всё чаще и чаще раздавалось возбуждённо-радостное:

- Ну, наконец-то!

На восхищённых лицах читалось:

«Однако, каков хитрец наш(!) товарищ Сталин! Так обвести вокруг пальца этого гада Маннергейма! Куда там до него германскому Гитлеру… Простоват по сравнению с нашим(!) оказался».

По крайней мере, Аркадий Тверской именно так думал.

На юге – в стороне авиабазы Ханко «зажужжало» - то взлетали и строились в боевые порядки десятки истребителей и штурмовиков.

Глядя на составленные из «троек» «девятки» «Чаек», Аркадий подумал про лётчиков:

«Тоже поди, заждались-засиделись на земле!».

По армейским курилкам ходили байки про прибывающих откуда-то с юга загорелых до черноты пилотов и штурманов. Одни утверждали, что это летчики-добровольцы вернувшиеся из Китая… Другие – из «солнечного» Среднеазиатского военного округа, где их целыми сутками гоняли в небе, обучая по принципу:

«Двое разбились, один выучился».

Вариант:

«Если разбился – значит, в советские ВВС не годишься».

С каждой секундой это «жужжание» всё увеличивалось