Петр I. Материалы для биографии. Том 3, 1699–1700 - Михаил Михайлович Богословский

представил роспись необходимых работ. На производство ремонта потребовались деньги, и воевода отписывал, что из имеющейся в Смоленске казны он тратить деньги на починку пушек без особого указа не смеет. У шести мортир станков и колес нет; какие к тем мортирам делать станки, какие иные к ним нужны припасы, сколько к тем станкам и припасам надобно на оковку железа, этого рассчитать пушкарский голова не смог, потому что в Смоленске не оказалось знающих такое дело мастеров. Когда воевода распорядился собрать со смоленских дворцовых сел и волостей для перевозки артиллерии 2000 подвод и послал о том в земскую избу к бурмистрам память, то из земской избы бурмистры ответили, что без послушной памяти из Москвы из Ратуши от президента собирать тех подвод не смеют. Так как из Москвы воеводу торопили, то он решился нарушить указы о городском самоуправлении 1699 г. и помимо бурмистров разослал от себя в дворцовые волости и села нарочных посыльщиков из дворян собирать подводы. С помещиковых и с вотчинниковых крестьян он, вопреки предписаниям из Москвы, подвод решил не брать, потому что сами помещики и вотчинники пошли на службу в Новгород, а с их крестьянских дворов собирают на армию «запросом», т. е. в виде экстренного налога, съестные припасы по осмине ржаной муки с двора. Наконец, и самые указанные из Москвы пути были не так удобны, как думали в Москве: на Каспле к осеннему времени оказались пороги, которые надо было предварительно расчистить, для чего требовалось 200 человек и неделя работы. Из Москвы предписывалось пороги расчистить «дворцовыми и помещиковыми крестьяны, чьи ни есть, в скором времени… чтоб отнюдь за тем задержания и нималого мотчанья не было». Воевода и в этом случае собрал только одних дворцовых крестьян. После многих хлопот станки и колеса были починены, подводы собраны, и 8 сентября артиллерия — 22 пушки и 6 мортир с соответствующим количеством ядер, бомб, пороху, свинца, фитилю и пр. — отпущена была с капитаном Шпикертом и с 300 провожатыми из смоленских солдат. В Каспле груз был переложен на взятые у торговых людей струги и 3 октября прибыл в Полоцк. Будучи перегружены в Полоцке на польские струги, пушки и припасы отправлены были отсюда под Ригу 18 октября, ровно месяц спустя после того, как была снята осада Риги. Таким образом, помощь артиллерией опоздала[751].

XLV. Новые попытки привлечения к союзу курфюрста Бранденбургского. Отправление в Берлин князя Ю. Ю. Трубецкого

В июле 1700 г. Петр писал польскому королю Августу, что трудится над привлечением к союзу против шведов курфюрста Бранденбургского. Действительно, летом и осенью 1700 г. он продолжал дипломатическую работу в этом направлении, начатую еще весной того же года. Прежде всего продолжалась переписка Ф. А. Головина с фон Принценом, довольно бессодержательная, состоявшая почти только из высокопарных фраз, повторяющих одну и ту же тему об истинной дружбе, о крепком союзе и содружестве и о необходимости дружбу и союз поддерживать и «вяще утверждать». С трудом можно выловить в этой насыщенной любезностями воде что-либо конкретное, что-либо вроде просьбы при нынешних происшедших в Лифляндии замешательствах сообщать курфюрсту о намерениях и начинаниях царя или вроде известий о болезни Принцена, о поездке его в Кассель, о приезде в Берлин «высокой и знатной особы» — князя Ю. Ю. Трубецкого, но при всем том все же эта переписка имела значение как свидетельство связи и взаимного доброго расположения[752]. Более сильным средством воздействия на курфюрста была посылка в Берлин специального уполномоченного князя Ю. Ю. Трубецкого с поручением привлечь курфюрста к наступательному союзу против Швеции. Ближний стольник, участник обоих Азовских походов, в 1697 г. посылавшийся вместе с другими стольниками для изучения навигацкой науки в Италию, затем капитан Преображенского полка князь Юрий Юрьевич Трубецкой предназначался для этой миссии еще с зимы 1700 г.; о нем шла речь еще в Воронеже, в переписке царя с Ф. А. Головиным, в докладных статьях, отправленных последним в Воронеж[753]. Он был отправлен из Москвы в Берлин в июне 1700 г. и повез с собою собственноручное письмо к курфюрсту от царя. «Пресветлѣйши гасударь, дъруже i бърате любезнейшиi! Понеже претъ симъ писали мы к вашей съвѣтлости о нѣкоторыхъ дѣлехъ, к ползе нашей сущихъ, нынѣ же ко iсполнению оныхъ послали мы с симъ писмомъ нашего комнотнаго сълужителя i отъ гвардиi капитана князь Юрья Трубецькова, которому нѣчьто словесно i писменно вашей съвѣтлости въ тайнѣ данесть приказали. О чемъ просимъ, дабы iзволили ему вѣрить i предложение ево iсьполнить, въ чемъ не сумневаемся. По семъ желая вамъ отъ Господа Бога доброго съчастия, вашей съвѣтлости добрыi другъ i къ сълужъбѣ охотныi. Петръ. Съ Москъвы, 1700, iюния 11 д.»[754]. Данное Трубецкому поручение держалось в большом секрете, миссия его была тайной, и потому отправление его шло помимо Посольского приказа. Рукою самого Ф. А. Головина написана записка о назначении ему переводчика Ивана Орешка, о выдаче ему на всякие расходы 1000 червонных, с тем чтобы он записывал, что куда издержит, о выдаче ему соболей и десяти кусков камок «большой руки». Он был снабжен также списками с прежних дипломатических документов и копиями с переписки Головина с фон Принценом[755]. Предмет миссии Трубецкого определялся во врученном ему тайном наказе, но сверх письменного наказа ему даны были Головиным сделанные самим Петром «словесные» указания, о чем свидетельствуют выражения наказа: «…как о том ему словесно наказано» и «как о том ему наказано от самого великого государя словесно».

В наказе Трубецкому предписывалось, приехав к курфюрсту, объявить «любительное» поздравление от царя и поднести врученное ему письмо, затем просить о тайной аудиенции у курфюрста лишь в присутствии немногих ближних людей и с тем, чтобы курфюрст непременно выслушал его сам. Когда такая аудиенция будет ему дана, представить курфюрсту об обидах, причиненных шведами, в особенности о рижской обиде, нанесенной притом «самой персоне» государя. За эти обиды царь, как только заключит мир с Портою, изволит шведской короне учинить отмщение, для чего заключен союз с королями датским и польским. Царь просит и курфюрста приступить к этому союзу. Указываются мотивы и цели союза. Курфюрст должен приступить к нему «по обязанию, как (оба государя) сами между собою… персонально обязались душами, будучи в Прусех». Этими словами курфюрсту напоминалось о словесном договоре о взаимной помощи «против всех неприятелей, а особливо против шведа», заключенном 10 июня 1697 г. на яхте под Кенигсбергом и скрепленном рукопожатием, поцелуем и клятвенным обещанием государей[756]. Союз заключается ради приращения дружбы между государями, но не забыты и