Высокий свет. Стихи - Айрат Мударисович Сулейманов

Выше голову,

видишь: мой клен

Не тоскует о дне безвозвратном,

А к зиме приготовился он!

Хлеб да соль

Как промокшая ворона,

В самый проливень дождя.

– Хлеб да соль, – сказал я скромно,

Тихо в дверь твою входя.

С горьким привкусом печали

Мне ответила она:

– Хлеб мы вместе растеряли,

Соль проплакала одна.

Здесь, смотрю, меня не ждали,

А хотелось мне к теплу.

Капли дождика стучали

По холодному стеклу.

У нее глаза влажнеют:

– Жить полегче бы вдвоем.

– Хлеб да соль! – всего важнее,

Остальное наживем.

– Не серчай, не бей посуду,

Уговор у нас такой:

Хлеб тебе я раздобуду,

Соль придет сама собой.

В больнице

Вдруг приболел… температурю,

Таблетки пью, какой-то гель,

Я ожидал крутую бурю,

А оказалось – лег в постель.

Беспечен я… тепло и тихо,

Лежу в больнице недвижим,

Оптимистически врачиха

В постельный загнала режим.

А мне ль сегодня до постели,

Когда меня туда влечет,

Где шалобродствуют метели

И жизнь безудержно течет.

Невмоготу душе в больнице,

Ей мнятся всполохи огня.

Шепчу просительно:

– Сестрица, Скорее вылечи меня.

Мне надо на простор, на воздух,

Работать, действовать, дышать,

Не только хапать с неба звезды,

Но и уметь их зажигать.

Уж лучше молнии и бури,

Родные всполохи зарниц.

Мне при любой температуре

Невыносим покой больниц.

И так хотелось, чтоб от века

Людей не трогала беда

И чтоб над каждым человеком

Светилась добрая звезда.

На Канарах

Вышколен, в рубашке беж,

Шляпа с перебором,

Уезжаю за рубеж

Отдохнуть с фурором.

На Канарских островах

Весело и круто,

Здесь разбита в пух и прах

Каждая минута.

Вот бегом бегу на пляж,

Напрямик, без крюка.

Здесь такая всюду блажь

И такая скука.

Два мороженых купил…

Взяв ее под локоть,

Я красотку угостил

Черную, как деготь.

И такие же глаза

Сумеречней ночи,

А сама, как стрекоза,

Как лоза, короче.

Шум прибоя, пляж, уют…

Хороши Канары!

Вдоль по берегу идут

Страждущие пары.

Что-то, думаю, не то, -

Думаю невольно.

Цирк, арена, шапито,

А не отдых вольный.

То ли дело Агидель,

Чермасан с Уршаком,

Я от их чудес теперь

Не сделаю ни шага.

Вдоль по бережку идут,

Все, как шоколадки,

Свои прелести трясут

Креолки и мулатки.

Каблучки вокруг стучат,

Всюду люди-тучи,

Ну, а коль насчет девчат,

То в Бузовьязах лучше.

Здесь зеркальная вода,

В поле – море хлеба,

И хрустальная звезда

Освещает небо.

В нашем крае благодать

Молодым и старым…

…Не поеду отдыхать

Даже на Канары.

***

Вечер чиркнул морозом по стеклам,

Тихо песню вдали завязал,

Написать бы о добром и теплом,

Чтобы душу мороз не терзал.

Растрепалась кудлатая грива,

Растерялись в попойках гроши,

Я отрезал свою половину

От изнывшейся в болях души.

Ни советы напутствий, ни втыки,

Мне другая опора нужна:

Грех мой горький простят забулдыги,

Ну, а лучше б – простила жена.

Нету хуже и нет окаянней,

Чем глухое страданье мое,

Я смотрю, что мое покаянье

Потревожило сердце ее.

Ночью в окна, открытые настежь,

Вдруг Луна заглянула ко мне,

Я приму за истинное счастье –

Воздух одиночества во тьме.

Хорошо, что не бунтует ветер,

Ставнями не лупит по окну,

Хорошо, что я сегодня встретил

В комнату вошедшую Луну.

И Луна, бесстыжая такая.

Села обнаженно на окне,

Стала, чем-то темным потакая,

Сплетничать занудно обо мне:

– Был и есть ты истинный гуляка,

Падкий и охочий до вина…

В общем-целом, я плохой, однако

Не сказала главного она.

Протестую,

Где бы ни был – рядом и вдали,

Я искал такую же святую

Вечную попутчицу Земли.

Пролетал я по Земле, как ветер,

Брал за перевалом перевал,

Потому что я на белом свете

Совесть потерявшую искал.

* * *

После утреннего клева,

Свежим воздухом дыша,

Хорошо-то как и клево

Посидеть у камыша.

В небе тучка золотая

Не понять куда плывет,

Речка, камешки катая,

Нежно песенку поет.

По тропинке луговой

Вышел я за Бузовьязы,

Над моею головой

Ветерок завел рассказы.

Суматошная листва

Шелестела, трепетала,

Эх, прожить бы лет до ста,

Да и то, пожалуй, мало!

Клев хорош был…

В час рассветный

Лодку к берегу гребу.

Хватит с лихом рыбы этой

На хорошую щербу.

Музыка леса

Живу непутево, неверно,

Греховную ношу несу,

Очиститься надо от скверны

В каком-нибудь дальнем лесу.

Уйду разнотравием диким

В убежище рыжих опят,

В колючих сетях ежевики

Запутаюсь с плеч и до пят.

Забьюсь в вековые трущобы,

Чтоб там на рогульках ветвей

Листва шелестела, и чтобы

Звенел надо мной соловей.

Вдали от людского прогресса,

От буден сурового дня

Великою музыкой леса,

Как в церкви, окатит меня.

– Пора приниматься за дело, -

Заботливо щелкнул щегол,

– Очистил ты душу и тело

И топай, откуда пришел.

…Несем мы нелегкое бремя,

Толь радость в нем,

то ли беда:

Нам отдых дается на время,

А уйма работ – навсегда.

Детство души

Прошедший путь бежит назад,

Считай, отмерено полвека,

Вдруг ощутил, что пятьдесят –

Совсем пустяк для человека.

Года летят, бегут, спеша,

И время безвозвратно льется,

Но эта странная душа

В далеком детстве остается.

Ни летний зной, ни холода

Ее не трогают судьбою,

Стремглав летящие года

Ее обходят стороною.

Иду тропой… Встает рассвет,

И ощущаю на заре я:

Согласно наступивших лет,

Душа становится мудрее.

Пусть нелегко вперед шагать,

Нести прошедшего наследство,

Нам не пристало забывать,

Что вырастаем мы из детства.

В начале дня

Над зеркальностью волны

И прямо по болоту

Медный ковшичек луны

Пролил позолоту.

Шелестит листвою куст

Весело и пьяно,

Свежий воздух чист и густ,

Ну точь-в-точь – сметана.

Если есть такая блажь

Или есть потреба,

Хоть бери его и мажь

На кусочек хлеба.

Запевает соловей;

Спеть так, право-слово,

Не сумеет, хоть убей,

Даже Пугачева.

Счастье – встретить впереди

Новые дороги,

Есть еще запал в груди,

И на месте ноги.

Встречу