Испытание человека (Пуруша-парикша) - Видьяпати

Черточки-метки какой-нибудь,

чтоб видели, кто он такой.

И еще:

Пока он зла не совершит,

злодей не распознается,

Но если зло совершено,

чтоб толку в распознании?”

Жена торговца сказала: “Владыка! Толк вот какой: теперь мы будем остерегаться этого злодея!” Торговец сказал: “От запущенной болезни сразу не избавишься. Поэтому я все же буду давать ему кое-что, чтобы выгадать время”. Жена торговца сказала: “Давать деньги — это не выход. Потому что

Ни дарами, ни почтеньем, ни любовью

человека злого не уговорить,

Он уговорится только большей силой,

получив в ответ решительный отпор.

Доброту он принимает за бессилье,

дар получит — и потребует еще;

Человека злого можно только силой

подчинить себе и в друга превратить”.

Торговец сказал: “Я — домохозяин и чту правила приличия, а он — человек бесстыжий. Как же мне дать ему отпор? Как одолеть его? Скорее он меня одолеет”. Жена торговца сказала: “Долго ли он будет довольствоваться дарами? Мне пришла в голову такая мысль: надо обо всем рассказать радже. Потому что

Сила владыки — армия, сила злодея — злодейство,

Сила нищего — нищета, сила честного — истина.

Если рассказать все, как есть, радже, то он сам одолеет злодея”.

Торговец сказал: “О нет! Чтобы я наушничал радже? Это значило бы уподобиться злодею. Он погубит себя своими собственными поступками. Ведь теперь, когда он пользуется расположением раджи, он клевещет ему на министра”. Жена торговца сказала: “А почему он это делает?” Торговец сказал: “Просто потому, что у него зудит во рту. Ведь известно:

Если между другими — дружба,

у злодея болит голова;

Такова уж его природа,

что весь мир ненавистен ему”.

Жена торговца сказала: “А как он клевещет на министра?” Торговец сказал: «Он говорит радже: “Владыка! Министр Ракшаса не желает тебе добра”. В ответ на это раджа говорит: “Брахман! Мой учитель и наставник Чанакья, приложив много усилий, поручил мне царство и меня самого министру Ракшасе. И когда он, согласившись быть моим министром, взял мой меч[153], учитель Чанакья оставил все волнения обо мне. А разве можно сомневаться в верности того, что было установлено разумом Чанакьи? В самом деле:

Парватакешвару он хитростью убил и

Нандов уничтожил,

От ядовитой девы и от прочих бед

он же меня избавил[154],

Он, мудрый брахман, славу царскую мою

сделал неколебимой —

Так можно ли подозревать ошибку в том,

что утвердил Чанакья?”»

Жена торговца сказала: “Слава Чардрагупте! Слава махарадже! Даже в общении с дурным человеком он не теряет благородства. Вот истинный властелин! При таком всезнающем властелине нет места двуличным клеветникам. А что же сделал тогда Кшудрабуддхи?”

Торговец сказал: «Этот бесстыжий, пытаясь все же разрушить нерушимую дружбу раджи и министра, прочитал такие три строфы:

Сам за делами если царь

по легковерью не следит,

То, словно дом, объятый сном,

разграбится его казна.

Министров тысяча при нем

и войско миллионное,

Но самолично должен царь

на благо царства царствовать.

Ведь он над всеми властелин,

над всеми должен властвовать —

Кто для него надежный друг?

Все лишь друзья из выгоды.

Эти и другие подобные слова он нашептывал на ухо радже, и Чандрагупта, поняв, что он за человек, прочитал ему в ответ:

Заботы — дело министров,

царь — наслаждается царством.

Если б и царь жил в заботах,

кто бы вкушал наслажденье?

Потерпев тут неудачу, Кшудрабуддхи пошел к министру Ракшасе и сказал: “О раджа среди министров! Чандрагупта не думает, что ты действуешь ему во благо”».

Жена торговца сказала: “А что на это ответил министр?” Торговец сказал: “Из-за слов этого дурного человека министр на миг усомнился в радже-вришале[155]”. Жена торговца сказала: “Дурны те министры, которых могут ввести в сомнение слова дурного человека! Владыка! Это дело не останется тайным. Когда министр разберется в интригах Кшудрабуддхи, то и ты, как его воспитатель, окажешься виноватым. Поэтому тебе следует проявить предусмотрительность. Расскажи министру о том, как ты сам пострадал от Кшудрабуддхи. Тогда министр поймет, с кем он имеет дело”.

На том они вместе и порешили — и, преподнеся небольшой подарок министру Ракшасе, рассказали ему о своей беде. Ракшаса, который и сам уже был обеспокоен поведением Кшудрабуддхи, остался очень доволен рассказом торговца и сказал: “О Сомадатта! Я знаю, что ты вскормил и вспоил Кшудрабуддхи. И если он даже к тебе недобр, то как он может быть добр к другим? Вот и теперь он возводит напраслину на раджу”.

Затем министр, взяв с собою торговца, направился к радже и рассказал ему все. А раджа, выслушав министра, рассказал ему о том, что нашептывал ему Кшудрабуддхи. И оба они, смеясь и хлопая в ладоши, сказали: “О хитрость злодея! Он захотел разрушить нашу дружбу!”

Министр сказал: “Что не сделает тот, кто причиняет зло Сомадатте, взрастившему его, словно отец? Его поведение показывает, что он был рожден незаконно[156], потому что

В низком семействе рожденный

злоумным бывает и жалким,

Но лишь тот, кто рожден вне закона,

злом на добро отвечает.

Если его мать жива, то это можно проверить”.

Торговец сказал: “Раджа! Мать его еще жива”. Тогда раджа, движимый любопытством, послал брахманке, матери Кшудрабуддхи, деньги и другие подарки и через своих посланцев задал ей вопрос о происхождении ее сына. Брахманка, сердце которой было охвачено жадностью к деньгам, рассказала всю правду: “Когда мой муж, нищий, однажды ушел куда-то собирать милостыню, я, молодая, осталась темной ночью одна в доме, и деревенский чандала овладел мною. От него и родился Кшудрабуддхи”.

Услышав это, раджа сказал: “Да и как могло быть иначе, раз мы установили истину правильным рассуждением? Верно мы рассудили: он рожден от чандалы”. Торговец сказал: “Владыка! Когда я брал этого Кшудрабуддхи к себе, я

В лицо взглянул, послушал крик

и в красоте уверился