Первая любовь - Дарья Запольская

Мы едем в полной тишине и мне хочется еще что-то спросить, чтобы продолжить наш диалог, который мне так нужен. Но все, что меня интересует может привести к новой ссоре и разрушить, как мне кажется, наладившиеся отношения.

— Лика, — Алексей бросает на меня серьёзный взгляд, заставляя сердце биться в два раза быстрее. — Мы должны с тобой кое-что прояснить.

Я замираю, не в состоянии сделать вдох.

— Что? — голос тихий, и едва различим.

— Ты подслушала мой разговор с Крупиной сегодня, — я понимаю к чему он ведет и кровь ударяет в голову, разливаясь жаров в затылке. — Есть что-то ещё, чему ты стала свидетельницей?

Он знает. Нет сомнений, он знает, что я подсматривала за ними в туалете. Но и мне глупо было надеется, что это скроется от Краснова, стоит только вспомнить мое поведение, когда я вылетела босиком из ресторана, сразу все встанет на свои места. Но и он прямо об этом не говорит, задавая мне вопрос. Что он ждет от меня?! Что я сама об этом расскажу?! Почему нельзя просто забыть об этом, не тревожить нервы воспоминаниями. Но Краснов, как будто чувствует «нужный» момент, чтобы напомнить мне, что между нами пропасть длиною в жизнь.

— Нет, — я не смотрю на него, потому что глаза предатели, выдадут меня.

— Маленькая лгунья.

— Неужели тебе так важно это услышать? — я поворачиваюсь к нему, ловя на себе его взгляд. — Да, я видела, всё видела, это что-то меняет?

Я готова расплакаться, но заставляю себя держаться, чтобы в очередной раз не обнажать свои чувства перед мужчиной. Я уже нарушила свое слово не плакать перед ним, и если ещё раз покажу свои слезы, то непременно заслужу репутацию истерички.

— Прости, — он говорит это искренне, и для меня слышать слова извинений неожиданно. — Ты не должна была это видеть.

Весь путь до коттеджного поселка мы проводим в тишине, и лишь подъезжая к воротам дома, я вспоминаю про свой мобильный телефон.

— А где мой мобильник?

— В доме, Слава принес утром.

Телефон, как и сумочку, я обнаруживаю в своей комнате. У комода стоит дорожная сумка с некоторыми моими вещами. И когда они все успевают организовать, даже не спросив моего мнения. Все это напоминает коматозный сон, где меня волочат из одного места в другое против моей воли.

Мобильник оказывается разряжен в ноль и мне приходится некоторое время ждать, прежде чем он включается на зарядке.

Несколько пропущенных от Маринки и Маркушенко, но перезванивать парню я точно не буду.

Я открываю сообщения от подруги, которая явно переживает из-за того, что не может до меня дозвониться. Несмотря на то, что время за полночь, я набираю номер Марины.

Спустя несколько гудков, на другом конце я слышу сонный голос подруги.

— Ты жива?

— Все нормально, мы уехали за город, здесь связь плохая, — вру я, чтобы не волновать подругу и не вдаваться в подробности.

— А я уже решила, что он тебя убил, — она смеется. — Димасик мне весь мозг склевал расспросами о тебе.

— Можешь сказать ему, что у него нет шансов.

— Ты завтра будешь на занятиях? Или тебя под домашний арест посадили?

— Эх, Маринка, — я вздыхаю, замечая из окна фигуру Краснова, который смотрит на меня, делая очередную затяжку. — Все сложно.

— Держи в курсе, не пропадай, — говорит подруга, зевая.

Я заканчиваю разговор и с трудом заставляю себя оторваться взглядом от фигуры мужчины, шагая в ванную, чтобы смыть косметику и лечь спать.

Глава 10

Открывая глаза, кажется, что я на корабле, качающемся на крутых волнах в шторм, понимаю, что голова кружится так сильно, как никогда еще не кружилась. Конечности с трудом слушаются меня, когда я на ходу пытаюсь запахнуть халат поверх ночной сорочки. В горле сухой ком, отчего тяжело дышать и мне срочно нужен стакан воды, а путь на кухню осложнен лестницей, с которой мне нужно спуститься, а не скатиться. Я двигаюсь медленно, чтобы не спровоцировать резкими движениями приступ головной боли. Тело настолько слабо, что я держусь за стену, чтобы не упасть. Вот и аукнулись мне мои босые ноги.

Спуск по лестнице занимает в разы больше времени и отнимает все мои силы. Ступив на паркет первого этажа, чувствую, что больше не могу сделать и шагу, опускаясь на пол. Силы покидают меня, и я теряю сознание.

Как хорошо ничего не чувствовать, пребывая в глухой темноте и тишине. Так ощущают себя люди, когда умирают? Или они вообще ничего не ощущают, растворяясь в полном забытье?

Мое бессознательное тело обнаруживает Краснов, возвращаясь из магазина, пуская в дом холодный воздух, стелящийся по полу. Я чувствую, как его холодные руки ощупывают моё горячее тело, и он зовет меня по имени. Я слышу его голос словно через толщу воды, не в силах разлепить глаза. Он поднимает меня на руки и распаленной кожей я ощущаю колючую ткань его пальто. Сколько раз он успел пожалеть, что стал моим опекуном?

Меня укладывают в постель, и я снова проваливаюсь в полную тишину.

Мои ноги ступают по мокрой траве, она приятно щекочет мои ступни, и я смеюсь. Приятно ощущать голой кожей прохладу земли, утопая ногами в сочной зелени поля. На холме возвышается огромный дуб, с ветвей которого свисают качели. На качелях я вижу родителей, они машут мне руками, и я как сумасшедшая бегу к ним навстречу. Вбегая на холм, мне не хватает воздуха, и я начинаю задыхаться, но преодолев препятствие, мне удается отдышаться, и я утопаю в крепких объятиях родителей.

— Лика, что ты тут делаешь? — мама обеспокоенно смотрит мне в глаза, удерживая в ладонях мое лицо. — Ты одна? — она смотрит мне за спину, пытаясь отыскать кого-то глазами.

— Конечно одна, — я утыкаюсь лицом в ее шею, как делала обычно, вдыхая родной аромат, который почему-то сейчас совсем другой. В нос вместо привычного аромата ванили, ударяют древесные нотки, что-то болезненно напоминающие, но я не могу понять что.

— Лика, — мама отрывает меня от своего тела. — Ты должна вернуться назад.

— Что ты такое говоришь?

— Мама права, — рука отца гладит меня по голове. — Ты не должна здесь быть.

Мама снова смотрит за мою спину, ища кого-то взглядом. Я оборачиваюсь, замечая знакомую фигуру. Высокий мужчина в черном костюме неподвижно стоит где-то вдалеке, но я не могу разглядеть его лица, испытывая стойкое ощущение, что мы знакомы.

— Кто это? — спрашиваю я, поворачиваясь к маме.

На её лице сияет улыбка.

— Он заберет тебя обратно.