Дорога на Аваллон - Антон Валерьевич Платов

И вот люди увидели, как Томас пошёл по улице в сторону леса с одним оленем по правую руку и с другим по левую. Вскоре все трое подошли к крутому берегу разлившейся речки Лидер и скрылись в её бурлящих водах.

Так Томас Стихотворец навеки покинул Эрсилдун…

Мы предоставляем читателю самому проанализировать детали этого предания, ибо многое из того, что поведала и показала Лермонту Королева Эльфов, а народная память — сохранила до нашего времени, имеет прямое отношение к самой магии Перехода…

Пограничные инциденты

Предание о Томасе Лермо́нте — одно из последних (по времени создания) находящихся в нашем распоряжении свидетельств о прямом Переходе смертного в Иной Мир и его встрече с владыками эльфов. Это не означает, разумеется, что связь между мирами была окончательно разорвана, — нет. Но "характер границы" изменился.

Примерно с середины текущего тысячелетия в европейских преданиях практически не упоминается (за редкими исключениями) Волшебная Страна[35]. Место рассказов о прямом Переходе занимают рассказы о пограничных событиях — о событиях, происходящих где-то на границе миров, на грани Перехода…

Давным-давно люди Тылвит Тэг[36], Дивного Народа, любили собираться на зелёных кругах[37] для того, чтобы всю ночь напролёт петь и танцевать. Если кому-либо из людей доводилось попадать на такие круги во время этих вечеринок, они оставались там, ни о чём не подозревая, целую вечность, заслушавшись волшебной музыкой. Когда-то таких кругов было много в лощине рядом с Пенкадэром в Кармартеншире.

В те самые давние времена жил один парень, Тафи ап Шон, сын сапожника. Частенько пас он своих овец в этой лощине, и вот однажды летней ночью, когда он уже собирался гнать их домой, на камне, что был неподалёку, неожиданно появился маленький человечек в штанах из лишайника и со скрипкой под мышкой. Он пробежал пальцами по струнам своего инструмента, и Тафи замер от изумления — такой музыки он ещё никогда не слыхал.

— Ты любишь танцевать, Тафи, — сказал человечек после того, как они любезно поприветствовали друг друга, — и если ты немного здесь задержишься, то увидишь один из лучших танцев во всём Уэльсе. Ведь я музыкант.

— Где же твоя арфа? — спросил Тафи. — Валлиец не может танцевать без арфы.

— Вот, посмотри, — ответил человечек. — На моей скрипке я могу сыграть для танца кое-что получше.

— Этот деревянный половник со струнами, что ты держишь в руках, называется скрипкой? — спросил Тафи, никогда раньше в жизни не видевший подобного инструмента.

И лишь тут он заметил, что со всех уголков горы в сгущающихся сумерках к месту, где они стояли, направляются прекрасные феи и эльфы. И вот маленький менестрель провёл смычком по струнам своего инструмента и вновь полилась такая волшебная музыка, что Тафи застыл, прикованный к месту. Под звуки завораживающей мелодии люди Тылвит Тэг разбились на отдельные группы и начали петь и танцевать.

Изо всех танцев, что когда-либо Тафи приходилось видеть, ни один бы не сравнился с тем, что он увидел тогда. И, конечно, Тафи не удержался и сам включился в танец. Тотчас же эльфы окружили его, и танец их стал таким неистовым, что Тафи уже не мог различать танцующие фигуры. Они кружились вокруг него с такой быстротой, что походили на огненный круг.

А Тафи всё продолжал танцевать. Он не мог остановиться, эльфийская скрипка была ему явно не по силам, но волшебный скрипач играл всё быстрее и быстрее, и Тафи, несмотря ни на что, оставался внутри сумасшедшего хоровода.

Но через какое-то время — через несколько минут, как ему показалось, — ему удалось выбраться из заколдованного круга. И всё сразу исчезло.

И Тафи отправился домой, но окрестности, такие знакомые прежде, показались ему странными. Появились дома и дороги, которых он прежде никогда не видел, а на месте скромной хижины его отца стоял красивый каменный фермерский дом. А вместо бесплодной каменистой земли, к которой он привык с детства, его окружали возделанные поля.

— Да, — подумалось ему. — Это какие-то колдовские шутки, чтобы обмануть мои глаза. Не прошло и десяти минут, как я оказался в том кругу, а сейчас, когда я выбрался оттуда, они построили моему отцу новый дом! Надеюсь, по крайней мере, что он настоящий; во всяком случае пойду и погляжу.

Но он — увы! — не нашёл в том доме ни отца, ни кого-либо из своих родных. Хуже того, фермер — хозяин дома — уверял, что дом этот построил ещё его прадед… Фермер сжалился над несчастным сумасшедшим, утверждавшим, что ещё вчера здесь стоял дом его отца, и пригласил его к себе на кухню, чтобы тот смог поесть и отдохнуть.

Он сделал Тафи знак, чтобы тот следовал за ним, и направился в дом. Но шаги позади него становились всё тише и тише. Он обернулся и похолодел от ужаса. Прямо у него на глазах несчастный Тафи быстро ссохся, а потом рассыпался и превратился в горсть золы…

Испуганный фермер побежал к жившей неподалёку ветхой старушке и рассказал ей обо всём, что случилось. Тогда старушка вспомнила, как её дед рассказывал ей о пропавшем сыне сапожника, который жил когда-то, очень давно, на том самом месте, где теперь стоит дом фермера…

Этот текст — не более чем сказка. Скорее всего (хотя и необязательно), в графстве Кармартен никогда не жил человек по имени Тафи, сын Шона-сапожника и никогда не встречался с Тылвит Тэг, выпасая своих овец. Сказка в данном случае представляет собой лишь отображение народного опыта, причём в несколько гипертрофированном виде. Это, в частности, отражается в уменьшении роста Дивного Народца до такой малости, что эльфы "сотнями" помещаются в хороводе вокруг Тафи, и штанишки у них ажно из лишайника, а плащики — из крылышков жука. Совершенно очевидно, что человек, рассказывающий эту сказку, никогда не встречался с эльфами сам, но… Опять-таки повторим: дыма без огня не бывает. Вот описание одного из многочисленных реальных случаев, которые могли стать исходной точкой развития сказок, подобных сказке о Тафи и эльфах. Рассказ об этом случае, произошедшем в окрестностях Нита (Уэльс), был записан примерно в 1825 году[38].

Рис и Алуэллин служили у фермера. Однажды ночью они возвращались домой, и Рис попросил своего друга остановиться и прислушаться — звучала какая-то музыка. Алуэллин ничего не услышал,