Двуликие - Анна Шнайдер

И тут Коул испортил всё во второй раз.

— Ну, — он шагнул вперёд и начал наклоняться ко мне, — может, отблагодаришь меня… нормально?

— Нормально — это как? — фыркнула я, отступая назад. Шаг, другой… стена. Кхаррт! Ну не шарахать же его магией? А может, позвать на помощь академию?!

— Ты знаешь, — прошептал эльф, положил ладони мне на плечи и начал их поглаживать. — Знаешь, Шани… Ну, пожалуйста… Будь милосердна!

Я, нахмурившись, подпрыгнула и быстро чмокнула Коула в щёку. Он дёрнулся, кажется пытаясь перевести поцелуй в нечто большее, но я уже нырнула ему под руку… и вынырнула за спиной.

— Вот. Я была милосердна, а теперь пойдём завтракать. Иначе я начну поедать местные артефакты. Вон то яблочко, например, очень симпатично выглядит.

— Это вечно красное яблоко вообще-то, — буркнул Коул, поворачиваясь ко мне лицом. — Никогда не вянет. И ядовитое настолько, что только зубы запусти в него — сразу копыта отбросишь.

— «Копыта отбросишь», — передразнила я его. — Как ты разговариваешь, сияющий?

— Шани! Не «сияющий», а «сиятельный»! Это традиционное обращение к эльфам, ты же знаешь.

— Знаю. Но периодически забываю, — усмехнулась я, разворачиваясь и покидая зал памяти.

Платье наверняка замечательное — вечером надо будет померить, — но не вышел бы мне боком такой подарок?..

В столовой у меня чуть испортилось настроение, когда другие однокурсники тоже начали поздравлять с днём рождения. Не люблю всеобщее внимание. Дамир и Дин понимающе улыбались, Коул хмыкал, а Данита просто сияла. Вот уж кто любит внимание. И на неё его обращали ещё больше, чем на меня.

Принцесса, кстати, тоже меня поздравила. Подарила красивый тёплый платок на осень-зиму. Серый, с орнаментом из листочков — «к глазам», как она сказала. И как я ни сердилась на Даниту, не смогла остаться равнодушной.

Даже Эван отличился. Хотя я была для него не более чем подружкой бывшей — да уж, теперь окончательно бывшей — девушки и соседкой по обеденному столу. Третьекурсник подарил мне симпатичную деревянную заколку для волос, и тоже в виде листочка, как и орнамент на платке. Заколка явно была недорогой, но всё равно мне понравилась.

Но чем сильнее меня задаривали, тем больше мрачнел Коул. Он с явным неодобрением поглядывал и на платок принцессы, и на заколку Эвана, и на них самих. Да и Дамир тоже почему-то выглядел не особенно довольным, хотя и старался этого не показывать.

Я быстро затолкала в себя завтрак — чем быстрее поем, тем меньше меня будут поздравлять — и выскочила из-за стола.

— Всё. Я побежала к матушке Розе.

— Не забудь! Встречаемся в пять возле бара «Коллапс», — тут же напомнила мне Данита, сурово сведя брови.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться. До сих пор не понимаю, как они умудрились уговорить меня на это безобразие…

Только выйдя из столовой, я обнаружила, что за мной следом идёт Коул. С совершенно невозмутимым лицом. Будто так и надо.

— Я сейчас к матушке Розе, — сказала я осторожно, и он кивнул.

— Угу.

— Что значит «угу»? — нахмурилась я. — Я в бордель, ты не понял, что ли? Прям сейчас, не заходя в комнату, и пойду.

— Хорошо.

— Что значит «хорошо»?!

Я не выдержала и остановилась посреди коридора, сложив руки на груди.

— Только не говори, что ты со мной собираешься.

— А почему бы и нет, Шани?

И ухмыляется.

— Я тебя не приглашала!

— Так пригласи.

— Коул! — почти взвыла я. — Ну перестань!

— Это ты перестань, — фыркнула эта наглая сволочь. — Я тебя просто провожу, и всё. Тебе жалко, что ли?

— Да!

Я задохнулась от неожиданности: Коул вдруг оттеснил меня к стене, прижал всем телом к холодному камню, взял лицо в ладони и зашептал:

— Шани, ну перестань. Нравишься ты мне, понимаешь? Сильно. Позволь за тобой поухаживать. Вот Эван за Рональдин ухаживал, теперь за принцессой… А мне за тобой почему нельзя?

Я так растерялась, что сдуру брякнула:

— Я другого люблю.

Коул окаменел, почти как стена за моей спиной. И зачем сказала?.. У него само бы прошло через некоторое время, а так теперь будет… переживать.

— Кого? — наклонился ниже и практически зашипел мне в губы. — Кого ты любишь, Шайна?!

Я дёрнулась, пытаясь освободиться. И почему я не оборотень?! Вот Дин на моём месте отшвырнула бы этого озабоченного в противоположный конец коридора!

— Какая разница? Это не твоё дело вообще, Коул! Отойди от меня!

Удивительно, но он послушался. Отступил на два шага назад, сверкая тёмными глазами — сейчас они полнились злостью, — и процедил:

— Я не собираюсь принуждать тебя. Просто позволь… проводить.

Я вздохнула. И что с ним делать?

— Позволю, если обещаешь больше не хватать.

— Обещаю, — ответил Коул, склонив голову.

И почему я ему не верю?

На улице я хотела обернуть платок вокруг шеи — сегодня было уже довольно холодно, и ветер дул совсем осенний, да ещё и дождь собирался, — но Коул меня остановил.

— Не надо, — сказал тихо, практически отнимая платок. — И вообще не надевай его. И заколку эту… Никогда.

— Это ещё почему? — удивилась я, и эльф слегка поморщился.

— Вот ты вроде полуэльфийка, а ничего про нас не знаешь… А Данита… Хитрая. Эван, конечно, не в курсе…

— Ты о чём вообще? — спросила я растерянно. — Конечно, я о вас ничего не знаю! Я человек и жила с людьми. А что такое-то?

Коул поморщился сильнее.

— Это изображение… Листик… У тёмных эльфов есть традиция: когда эльфийка вырастает и из девочки становится девушкой, к её платью прикрепляют вот такой листочек. Обычно брошку. У нас это называют символом девственности и готовности кому-то её отдать.

Я кашлянула и почувствовала, что краснею.

— Сам же листок — графическое изображение листа растения, которое называется торлеаин, что означает «невеста». Оно цветёт только раз в жизни. У эльфов брошь-торлеаин — красивый символ, традиция, в нём нет ничего пошлого. Люди так вообще об этом ничего не знают толком — увидели где-то, понаделали платков и украшений…

Я промолчала, только глаза отвела. Мне было понятно и без Коула: Данита не могла не знать о том, что такое этот листочек, изображённый на платке и заколке. Она сделала это специально. Причём как изящно сделала! Мне даже упрекнуть её не в чем. Для эльфов подобное «украшение» не оскорбление, а знак, что… девочка созрела. Для людей — всего лишь картинка. Я живу среди людей, я сама человек, никто не ткнёт в меня пальцем, даже эльф.

Но неужели Данита думала, что Коул мне