Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

– Мы с младенчества и до старости бьем птицу, но из таких высей добывать ее не умеем! Правитель Хун стреляет из лука лучше, чем сам Ян Ю-цзи!

Хун погнала коня и на всем скаку пустила в небо еще одну стрелу – но ни стрела не вернулась, ни птица не упала на землю.

– Стреляете вы, конечно, прекрасно, – ухмыльнулся хан, – но на сей раз дали промах!

Хун не успела ответить, как подлетел всадник и подает ей белого лебедя со словами:

– Я был в горах, гнал зверей на равнину. Вижу, падает птица, а в хвосте у нее стрела. Поднял, посмотрел, узнал стрелу, вот и принес добычу вам!

– Глаза у меня не больно зоркие, – улыбнулась Хун, – да и лебедь залетел высоко. Пришлось стрелять наугад, сами видите, что не в крыло попала, а в хвост.

Гости были поражены. Вдруг в небе появились ласточки, – послушные упругому ветру, носились они взад и вперед высоко над землей. Правитель монголов о чем-то пошептался с другими гостями и обратился к Хун:

– Стрелок вы несравненный, но вот сможете ли вы подстрелить этих пташек?

Хун посмотрела ввысь: шесть и семь ласточек резвились там – то поднимутся так высоко, что их и не видно, то слетят чуть не до земли, то закружатся на одном месте, то разлетятся в разные стороны. Только она вынула стрелу и приготовилась стрелять, как монгол хитро улыбнулся и тронул ее за рукав.

– Предлагаю на спор: подстрелите ласточку – отдаю вам ферганского скакуна, что подо мною, промахнетесь – отдаете мне свои мечи.

Хун на мгновение задумалась и кивнула. Взяла стальной лук, вложила стальную стрелу, прицелилась – а глаз ее сиял, как звезда, – повела яшмовой рукой, и ласточка упала к ногам ее коня. И шесть и семь раз натягивала она тетиву – и шесть и семь ласточек упали на землю. Потрясенный хан не в силах был вымолвить слова.

– Да вы не смертный, – произнес он наконец, – вы из небожителей. Ведь эти ласточки не простые, они живут в Ласточкиной скале, что на берегу Северного моря, и мы называем их каменными, взгляните!

Он протянул Хун птичку, и та увидела, что ласточка в самом деле твердая, словно камень, а наконечник стрелы согнулся.

Трижды поклонился монгольский правитель и продолжает:

– Сказывают, некогда ханьский Ли Гуан охотился в северных землях и однажды, по нечаянности приняв за тигра лежавший в зарослях большой камень, отпустил тетиву – и стрела так глубоко вошла в камень, что поныне торчит в нем. Великий охотник был Ли Гуан! Но вы, почтенная Хун, превзошли его в десять раз: ведь одно дело пронзить камень лежащий, а другое – летящий!

Он слез с коня и подвел его к Хун. Та улыбнулась:

– Я не так богата и знатна, как вы, великий хан, но в моей конюшне стоят десять ферганских скакунов, еще одного мне, пожалуй, не надо!

Между тем воины согнали зверей с горы Хэланьшань в долину – даже зайца наверху не осталось.

– С гор могут спуститься волки и барсы – не застанут они нас врасплох? – спросил вдруг хан.

Только он это выговорил, как с вершины горы налетел ураганный ветер, и на равнину с рыком – словно небо раскололось в грозу – выскочил огромный белый тигр! Белый, как снег, с желтыми глазищами, что горели, ровно факелы, с алой, будто в крови, пастью, он пронесся громадными прыжками над равниной скорее молнии. Гости схватились за луки, стрельнули наугад и бросились врассыпную, а тигр с диким ревом исчез, словно его и не бывало. Правители опомнились и переглянулись.

– Уж не тот ли это тигр, что глотал железные копья хана Елюя? Великая напасть в наших краях этот зверь! Никому не под силу с ним справиться! На северо-восток от Хэланьшаня стоит мрачная Тьма-гора, а на ней, по преданию, вот уже четыре тысячи лет обретается этот свирепый тигр. В свое время хан Елюй, уверовав в свою силу, пошел на страшного зверя, да ничего у него не вышло. Трижды ходил хан, трижды метал в тигра железные копья – и трижды тигр их заглатывал! А ведь в каждом копье весу было побольше тысячи цзиней! Не сосчитать, скольких охотников и воинов погубил этот зверь! Потому жители северных стран построили на Тьма-горе жертвенник и каждую весну да осень доставляют на алтарь быков и баранов. Если не принести ему жертвы, зверь сходит с горы и поедает людей, многие тысячи уже убил! Никто не охотится в тех местах с давних пор, все его страшатся! А сегодня он, видно, услыхал барабаны да выстрелы, вот и прибежал сюда!

– Сколько на севере богатырей, – засмеялась Хун, – и по сю пору не сладили с одним тигром!

Монгольский хан вздохнул:

– Не простой он тигр, а «Летающий» – так его прозвали! Метнешь в него копье – он его проглотит, опалишь огнем – огонь на нем погаснет. Скор он, словно ветер, разит, как молния, откуда и когда вдруг явится, никому не ведомо!

Император все это выслушал и говорит:

– Народы северных стран такие же наши дети, как мины. Неужели мы допустим, чтобы их разорял этот лютый зверь?! Мы задержимся с возвращением в столицу, пока наше войско не изловит убийцу!

Получив от Сына Неба указания, Верховный полководец Ян собрал военачальников, пригласил на совет правителей северных стран и начал обсуждать, как изловить тигра. Вдруг с вершины горы Хэланьшань посыпались камни, воины в ужасе побежали, а великий хан крикнул:

– Это – Белый тигр! Он опять рядом!

Воины-северяне вскочили на коней, и через мгновенье и след их простыл.

Хун подозвала Лотос и говорит:

– Ты умело владеешь копьем, я – мечом, разве будем мы с тобой сидеть спокойно и ждать, когда зверь уйдет, чтобы приняться за свои убийства? Неужели не осилим его вдвоем?!

– Я боюсь даже зайцев, разве я вам подмога?! Вы – это дело другое! – отвечает Лотос.

Хун улыбнулась и повернулась к Яну:

– Этот тигр – не такой, как все тигры! Одолеть его будет не просто. Однако если вы отведете с равнины войско, гостей и государя, то мы с Лотос попробуем – рискнем на него выйти!

– Что ты такое задумала? – обеспокоился Ян.

– Не тревожьтесь, – рассмеялась Хун, – тигр уже в моих руках!

Хун ударила в гонг