По воле Магии - Kass2010

— Хорошо, давайте так. Вы неплохо себя чувствуете?

— Удивительно, но да, это так.

— Простые зелья в Мунго нам бы так не помогли, какое-то тут другое волшебство!

— Что, старички, перестали верить в чудеса? — неожиданно звонким для ее возраста голосом спросила седая дама из «Ботанических новинок Нолти». — Я Амалия Роуз, судари мои, вы можете не представляться, вас я всех знаю. И думаю, что слова мастера Гриздейла заслуживают доверия. Какой смысл ему нас обманывать?

Не участвовали в дискуссии та девушка, Хортенс Такер из «Котлов Потедж», Мирцела Минуций и неизвестный маг — все они еще находились в целительном сне.

***

Почти сразу после обеда в замок вернулся Северус.

— Как завершилась ваша поездка? — спросил Монтермар, принимая их у себя в кабинете.

— Неплохо. Эта школа, Стрегонторе, хороший пример специализированного учебного заведения. Несмотря на то, что там в наличии разные факультеты, приходят туда учиться именно на зельеваров и зельеварению уделяют самое большое внимание в преподавании, — рассказал Северус. — Думаю, что наличие такой школы является одной из причин того, что именно в Италии живет и работает самое большое количество высококлассных мастеров зельеварения.

— А как же родовые дары? В Италии много семей потомственных зельеваров, — заметил Монтермар.

— У нас бы тоже их было немало, если бы были условия. Фанатики сожгли единственный экземпляр алхимического трактата сэра

Исаака [116], который объяснял «принципы этого таинственного искусства на основании экспериментальных и математических

доказательств». Артур Ди, автор известнейшего трактата Fasciculus Chemicus, [117] не оставил ни одного ученика, Эдвард Талбот, алхимик, автор енохианской магии и тайного языка, на котором написал до сих пор нерасшифрованные труды, умер в 42 года: по одной версии в тюрьме, а по другой — пригвожденным к позорному столбу в Ланкастере. И так можно продолжать и продолжать, — сообщил Северус.

— Я так понимаю, ты намекаешь на то, что в Британии нужна отдельная школа для зельеваров? Не усилить обучение ему в Хогвартсе? — уточнил Монтермар.

— Дело в том, что для того, чтобы варить перечное и умиротворяющий бальзам большого уровня магии не нужно. Мы могли бы принимать туда тех детей, которые недотягивают по магической силе до того, что бы попасть в книгу душ Хогвартса, учить их, и они будут обеспечены достойным заработком. А тем, кто одарен, дать выбор — учиться в Хогвартсе, а потом пойти на обучение к мастеру, или сразу поступать на обучение в школу зельеваров, но для них иметь вторую ступень, где они займутся продвинутым зельеварением и смогут прямо в школе защититься как подмастерья. Если бы у меня был такой выбор, я бы не сомневался, куда

202/289

мне идти. Зачем мне учиться в классе с теми, кому не интересно зельеварение в принципе и кто пришёл поразвлечься, а не думать о том, как защититься и дальше работать.

— Но пока такая школа заработает такой авторитет, чтобы будущие зельевары предпочитали ее, а не Хогвартс, пройдут годы.

— Кто-то недавно сказал мне о моем бессмертии, надеюсь, моего времени хватит, чтобы увидеть финал, — усмехнулся Северус.

— Кстати, мы виру с гномов так и не взяли. Давай стрясем с них все оборудование, что ты там видел плюс бригаду их зельеваров, чтобы определить местные аналоги к их сырью и начать выпуск собственных тоников. Это может стать козырем твоей школы — больше в мире такой технологии не будет ни у кого.

— Хорошая мысль, кстати. Со всем, что случилось, я совершенно забыл об этих карликах. Мы же хотели вернуться и наказать тех, кто нас похитил.

— У меня на столе уже давно лежит невскрытое письмо от Нулуккхиздиха, скорее всего, сообщают о поимке преступников и приглашают для возмездия. Как я устал придумывать наказания — здесь не знаешь, что делать с преступниками, а там еще чужие.

— Может их объединить?

— В каком смысле?

— Наших отправить туда. Ты говорил, что эти неправильные гномы такими стали от близкородственных связей, не в курсе — волшебники и сквибы могут скрещиваться с гномами?

— Могут. Все, кто жил в Едином мире, могли иметь полукровных потомков. Больше всего, конечно, было рождено полукровок у людей с эльфами и другими волшебными расами, подходящими по размеру. Гномы и великаны были исключением, как ты понимаешь, по естественным причинам, но все же встречались и они. Кроме неподходящих габаритов, у людей не было и большого смысла вступать в браки с великанами и гномами — ни те, ни другие не обладали магией. Вернее, у гномов были некие дары, но магией их назвать сложно.

— Вот и отправь туда тех, кого нужно здесь казнить, — пусть помогают гномам с рождением полноценного потомства. А может, кто и с магией родится — будут новые гномы-волшебники.

— Дельное предложение! Сейчас посмотрим, что в том письме.

Нулуккхиздих десять раз извиняется от себя лично и еще столько же от Совета мудрейших. Сообщает, что злоумышленников, похитивших семью Великого Дракона, изловили и теперь Совет ожидает меня в любое время в Гаримаердурге, где они содержатся. Весь Габиджафол с надеждой ждет моего визита.

— Знаешь, Северус, это отличный выход. Мне не хотелось убивать магов и сквибов, которых и так немного, но они не заслуживали прощения. А отдав их гномам, мы сделаем благое дело для части жителей того мира и очистим от их присутствия этот мир, — сказал Монтермар, приободрившись. — Ну, и лабораторию заберем!

— А как же они без тоников останутся?

— Это же гномы, у них каждого аппарата на складе по три штуки минимум в запасе есть. За кого можно вообще никогда не волноваться, что у них что-то закончится, так это за гномов. И, забыл сказать — как закончим разбираться с этой грязью, отправляемся большой компанией к эльфам. Посмотришь на их подход к зельеварению.

— Еще в июле я страдал от того, что Дамблдор все время дергал меня из отпуска, и единственной моей мечтой была неделя полностью свободного времени, чтобы хоть чуть-чуть заняться экспериментами. За два месяца моя жизнь сначала перевернулась с ног на голову, а потом еще и вывернулась наизнанку. Того Северуса Снейпа, который варил котлами перечное, пожалуй, завалило где-то в подземельях Хогвартса, при обвале от взорвавшегося котла, а теперь я совсем другой человек, хотя, хм… А человек ли?

— Пока еще человек, раз думаешь об этом, —