Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Что скажут, если проведают о вашей страсти к девице из зеленого терема? Что скажут, если узнают, что, позавидовав успеху неизвестного юнца, вы ему отомстили? Начнут ведь кричать: «Правители забросили службу, погрязли в кутежах да интригах!» Как тогда будем оправдываться? Гетера Хун ушла с пира, видимо, не без причин, но она живет в моей округе, и уладить неприятности с нею нетрудно. Однако Ян Чан-цюй – юноша благородного происхождения, он идет в столицу сдавать экзамен, и это дело другое. Он был гостем у вас на пиру, блеснул талантом и превзошел местных поэтов – честь ему и хвала! А вы отряжаете слуг в погоню за ним! Я думаю, что сие не по закону, и мне за вас стыдно.

– Да… вы правы… не подумал я… – залепетал Хуан и тут же приказал гостям разойтись по домам.

Те возмутились было, но правитель Инь прервал их ропот.

– Молодые люди должны думать об ученье, развивать свои таланты, брать пример с самых достойных. А вы ведете себя как бездельники и неучи. В науках я не силен, но знаю – народу нужен правитель, а ученикам – учитель. Если вы не извлекли для себя урока из моих слов, значит только розги вам помогут!

Правитель Инь собрался было уезжать, но Хуан упросил его зайти на минутку в управу, там принялся потчевать его вином, а потом и говорит:

– Вы уж не судите меня строго. Веря в ваше расположение, могу ли обратиться к вам с просьбой?

Правитель Инь в ответ:

– О чем речь? Не понимаю.

– Мне скоро тридцать, а у всякого мужчины в такие годы есть и жена, и наложница. Я не видел всех женщин мира, но убежден: такие, как Хун, рождаются раз в десять тысяч лет. Ее не с кем сравнить! Не могу завлечь ее – видно, Небо противится. В старину говаривали: «В любви нет богатырей и подвижников!» – и верно говаривали. Но может быть, вы, почтенный, поможете мне и уговорите Хун полюбить меня?

Правитель Инь улыбнулся.

– Пословица гласит: «Легче заполучить голову героя, чем душу простого смертного». Хун – гетера, но я не властен над ее сердцем. Я могу лишь не мешать ей полюбить вас.

Довольный Хуан угодливо осклабился.

– Благодарю вас! Правда, я не привык ждать удачи и спешу всегда добиваться своего. Задобрю Хун богатыми дарами – золотом, серебром, шелками, а в праздник пятой луны устрою на реке Цяньтан лодочные гонки. Хочу заранее пригласить вас. И Хун приглашу – отказаться она не посмеет. Отъеду с нею подальше – и никуда она от меня не денется!

Правитель Инь слушал Хуана рассеянно, кивнул на прощание и отбыл в Ханчжоу. Ближе к вечеру проезжал он мимо постоялого двора, на котором как раз в это время задержалась Хун, думавшая о том, как ей поступить дальше. Узнав правителя и повинуясь безотчетному порыву, она вышла на дорогу и поклонилась. Инь увидел перед собой посыльного и спрашивает:

– Ты кто такой?

– Гетера Хун из Ханчжоу.

– А почему ты в мужском платье и почему покинула пир?

Хун опустила голову.

– Я слышала, что при династии Чжоу восемьдесят лет нищенствовал Люй Шань, а Фу Юэ при династии Инь долго работал каменщиком и бедствовал. Ни тот ни другой не желали служить никчемным правителям и ждали прихода к власти: первый – Вэнь-вана, а второй – Тан-вана. Правитель Сучжоу тиранит людей, вот почему я ушла и ничуть не раскаиваюсь. А еще я слышала, что каждый, кто помогает ближнему и дает ему возможность отстаивать свою честь, уподобляется героям древности.

Инь озадаченно помолчал, а потом говорит:

– А ведь до Ханчжоу далеко, чего же ты стоишь на полпути?

– Я всю ночь шла, ноги сбила, идти дальше сил нет.

Инь улыбнулся.

– Вот видишь, ты сюда пешком дошла, а твой экипаж за тобою следом пустым катил. Садись в него да поезжай домой.

Хун поклонилась Иню, переоделась и последовала за правителем Ханчжоу. В центре города, перед тем как поехать в управу, он окликнул Хун:

– Правитель Хуан собирается устроить в пятую луну состязание лодок на реке Цяньтан и тебя пригласит на праздник – знай об этом!

Хун ничего не ответила, только потупилась. Правитель все понял и посоветовал ей ехать домой отдыхать. По дороге Хун все время думала о молодом Яне и глядела сквозь щель в занавеске, надеясь увидеть юношу. И вот возле харчевни у Южных ворот она заметила мальчика, чистившего осла, глянула в харчевню, а там сидит Ян Чан-цюй собственной персоной. Обрадовалась Хун, но про себя решила: «Здесь лучше не встречаться. Я знаю о его красоте и таланте, но не знаю, что у него на уме. И если уж я полюбила его навсегда, то зачем торопить события? Сначала постараюсь выведать о его отношении ко мне». И она проехала мимо. Из дома навстречу ей выбежала веселая Лянь Юй.

Хун вышла из экипажа.

– Меня никто не спрашивал?

Служанка в ответ:

– Спрашивал! Приходил юноша и сказал, что подождет до вашего возвращения в харчевне неподалеку.

– Невежливо оставлять гостя без внимания, даже если хозяйки нет. Быстро возьми вина и фруктов и отнеси все это юноше.

Лянь Юй улыбнулась и отправилась исполнять поручение.

А Ян вот уже полдня скучал в харчевне. Опустились на землю сумерки, зажглись первые звезды в небе, а он все ждал. Вдруг шум на дороге привлек его внимание. Ян спросил, кто это едет, ему ответили: местный правитель. У юноши появилась надежда: раз уж правитель вернулся с пира, значит и Хун скоро будет. Он крикнул мальчику, чтобы тот заканчивал свою работу. И тут появилась служанка с кувшином вина и фруктами на подносе. Ян узнал Лянь Юй и бросился к ней:

– Вернулась хозяйка?

Лянь Юй потупилась.

– Недавно приехал господин Инь, и я узнала, что госпожа Хун задержалась по просьбе правителя Хуана дней на пять-шесть.

Ян погрустнел и, помолчав, спрашивает:

– А для кого эти вино и фрукты?

– А для вас, чтобы вы здесь не скучали.

Яна тронула ее забота, он даже выпил чарку вина, но веселее не стало.

– Мне надо спешить, – сказал он, – ждать так долго я не могу. Но уже вечер, придется отложить отъезд до утра. В харчевне не отдохнешь; может, ты знаешь какой-нибудь постоялый двор?

Служанка в ответ:

– Знаю, и недалеко отсюда, там светло и чисто, а провести ночь – одно удовольствие.

Ян обрадовался и последовал за Лянь Юй. Дом и в самом деле оказался уютным. Он попросил девушку