Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

– Я приготовлю ужин, а ты отнеси ему, – приказала Хун.

Ян съел принесенное и говорит Лянь Юй:

– Неловко мне, что ты так за мною ухаживаешь…

Девушка расхохоталась.

– Если в отсутствие хозяйки я накормила вас рисом да супом, это еще не значит, что я влюбилась!

Пожелав Яну спокойной ночи, Лянь Юй ушла и передала все Хун, а та улыбнулась загадочно и подумала: «Судя по всему, Ян Чан-цюй не какой-нибудь зеленый юнец. Но этой ночью я его немного помучаю!»

И говорит служанке:

– Сходи-ка на постоялый двор, погляди, как он там.

Лянь Юй понимающе улыбнулась и отправилась на постоялый двор. Приблизившись к бумажному окну, она прислушалась, но ничего не было слышно, даже дыхания спящего. Вдруг внутри забрезжил огонек. Девушка проделала пальцем дырочку и заглянула внутрь. Ян сидел, прислонившись к стене, и, не отрываясь, смотрел на светильник. Лицо печально, в изломе бровей – тоска. Вздохнул, опять лег и как будто заснул. Девушка на цыпочках отошла от окна, и тут ее остановил скрип двери. Это Ян вышел во двор. Лянь Юй шмыгнула за угол и притаилась. Ян прохаживался взад и вперед. В небе висел полукруглый месяц, роса начала выпадать. Дело шло к четвертой страже. Юноша глянул ввысь и стал читать стихи:

        Колокол пробил опять,

Звезды в небе зажглись.

        При тусклой сидя свече,

Я с цветов лепестки оборвал.

        Но ветер подул с небес,

Подхватил и унес их ввысь.

        Смотрю на Лунный дворец,

Лик Белой Девы пропал!

Лянь Юй многому научилась у Хун, понимала и в поэзии, поэтому без труда запомнила услышанное и, вернувшись в терем, пересказала стихи госпоже. Хун подняла брови:

– А какое лицо у него было при чтении?

Лянь Юй засмеялась.

– Очень странное! Если днем своим довольством оно напоминало цветок, ласкаемый весенним ветром, то ночью стало совсем другим и превратилось в увядший лист, который погубила своим холодом осень.

Хун даже нахмурилась.

– Ну и скажешь ты!

Лянь Юй обиделась.

– Может, я и несвязно говорю, да зато правду: когда он на кровати лежал, то стонал не переставая, а когда на светильник смотрел – у меня сердце разрывалось, такой у юноши вид печальный был. А что, если он заболел?

Выслушав служанку, Хун про себя подумала: «Не бывало мужчины, которого не сумела бы обмануть женщина. Но чересчур усердствовать я все-таки не стану».

Подмигнула служанке и говорит:

– Благородный юноша страдает, почему бы не утешить его?

Вынула из сундука мужское платье. А что произошло дальше, о том в следующей главе.

Глава четвертая. О том, как на подушке с изображением селезня и уточки прошла ночь любви и как разлучились влюбленные у Павильона Ласточки и Цапли

Итак, красавица Хун вынула из сундука мужское платье, переоделась. Взглянула на себя в зеркало и говорит:

– Когда-то ушаньская фея приняла облик тучки и поливала чуского князя Хуай-вана дождем, чтобы его соблазнить, а сегодня гетера Хун в облике мужчины собралась искусить молодого Ян Чан-цюя. Смешно!

Лянь Юй тоже рассмеялась.

– Стоило вам облачиться в мужской наряд, как лицом и фигурой вы стали похожи на господина Яна. Правда, на щеках у вас пудра!

Хун в ответ:

– А вот у Пань Аня было такое белое лицо, что казалось напудренным. А потом, в городе много белолицых княжеских сынков, да и ночь темная, – никто меня не узнает!

Рассмеялись обе и, негромко разговаривая, вышли из терема.

Тем временем молодой Ян, влюбившийся в Хун на пиру с первого же взгляда, томился на постоялом дворе, не в силах заснуть, читал стихи и мечтал только об одном: встрече с любимой. Но, как известно, на пути к мечте всегда найдется помеха… Вдруг с восточной стороны двора Ян услышал голос, читающий стихи. Юноша прислушался, но не мог разобрать, мужчина это или женщина. Неизвестный декламировал «Призыв к уединению» Цзо Сы. Голос был печален и нежен – словно осенью кричал гусь, отбившийся от стаи, словно одинокий Феникс с Даньшаньских гор призывал подругу. То был голос необыкновенной красоты!

Удивленный Ян начал читать в ответ «Фею реки Ло» Цао Чжи. И два голоса, один с востока, а другой с запада, слились в один. Тот, что с востока, был чист, как яшма, рассыпанная на подносе, тот, что с запада, звучал мужественно, как звенит меч воина. И один вторил другому, звал его… Вдруг голос с восточной стороны двора замолк, и раздался стук в ворота. Ян снял запоры и увидел при свете луны юношу неземной красоты. Он был белолиц, с сияющим открытым взором – поистине небожитель, спустившийся на землю!

Ян приветливо обратился к незнакомцу:

– На дворе ночь, путники в такую пору редки. Кто же вы, блуждающий под луной?

Юноша в ответ:

– Я из западных краев. Люблю реки и горы. Прослышал, что в Поднебесной нет ничего красивее Сучжоу и Ханчжоу, и приехал сюда. Остановился на соседнем постоялом дворе, вышел погулять и почитать стихи. Услышал ваш голос и пришел, чтобы насладиться беседой с вами, пока сияет луна.

Ян обрадовался обществу и пригласил юношу в комнату, но тот отказался.

– Зачем лишаться этой красоты? Давайте побеседуем здесь.

Ян не возражал.

– Куда вы путь держите?

– Иду в столицу из Жунани, – ответил Ян, – сдавать экзамен на должность. В Ханчжоу живет мой друг, но дома я его не застал, и пришлось остановиться здесь.

Юноша улыбнулся и произнес:

– Как удивительна эта встреча на постоялом дворе! В нашей быстротечной жизни такие приятные случайности – великая удача! Но почему мы сидим грустные, любуясь чудесной луной? У меня есть кое-какие деньги, у вас – мальчик-слуга. Не послать ли нам за хорошим вином?

– Я не любитель вина, в отличие от Ли Бо, а вы не похожи ли на Хэ Чжи-чжана, который готов был отдать за вино все. Однако не откажусь, если вы настаиваете!

Незнакомец отсчитал деньги, кликнул мальчика и велел принести вина. Тот мигом обернулся, и вскоре молодые люди ощутили легкое головокружение.

И тут юноша говорит Яну:

– Я так рад нашей встрече, что хотел бы на память о ней оставить вам стихи. Конечно, я не Ли Бо и не могу во хмелю создавать шедевры, но все же попытаюсь не опростоволоситься. Надеюсь, вы будете снисходительны!

Юноша