Щит Давида. Толкование псалмов, используемых в православном богослужении - Александр Сатомский

первый час – это семь часов утра. Хорошо и это время как-то освящать молитвой, но ничего особенного к этому часу из новозаветной истории мы вспомнить не можем. Конечно, возникнут комментарии, но сначала появится практика, а уже потом – ее комментирование. Например, такое: в ранние часы утра Христос предстал перед судом Анны и Каиафы. Но это богослужебное последование совершенно свободно от такого рода памяти.

По-видимому, служба первого часа появилась в монастырях Палестины не ранее IV века. Есть много свидетельств отцов Церкви о практике совершения богослужения третьего, шестого и девятого часов в III веке, но никогда не говорится про час первый, из чего мы делаем соответствующий вывод. На вполне прагматическую причину появления данного последования указывает прп. Иоанн Кассиан Римлянин: «…должно знать, что утреня, ныне отправляемая в западных странах, или почти и во всех, введена в устав в наше время… Но когда некоторые нерадивые начали злоупотреблять сим снисхождением и успокоение сном продолжать более должного… тогда некоторые из братий, горящие духом, которым весьма не нравились сии опыты нерадивости, принесли жалобу старцам. Сии, после долгого и внимательного совещания, положили предоставить для успокоения утружденных тел время до восхождения солнца, когда уже без затруднения можно заниматься чтением или приниматься за рукоделие, и потом, дабы все непременно оставляли свои постели, приглашать к совершению сего церковного служения. Оному определили состоять из трех псалмов и молитв по уставу, соблюдаемому издревле при отправлении третьего и шестого часа и положенному по примеру трех исповеданий… Хотя и кажется, что сие постановление придумано по случаю и учреждено в нашей памяти по причине вышеизложенной, однако дополняет решительно и буквально (имея притом и таинственное значение) число служб, исчисляемое блаженным Давидом. Седмерицею днем хвалих Тя о судбах правды Твоея (Пс. 118, 164)»[17].

Базовый ключ к пониманию всех Часов очень простой – это тропарь каждого конкретного часа. В рамках нашего обычного богослужения, совершаемого в течение года, этот тропарь мы не слышим. Обычно он заменяется тропарем, посвященным празднуемому в этот день событию. Тропарь же, присущий самому часу, звучит на великопостных богослужениях.

Тропари Часов актуализируют, почему мы молимся именно сейчас, зачем мы собираемся в храме сейчас, с чем мы обращаемся к Богу сейчас. В тропарях третьего, и шестого, и девятого часов эти темы проявлены однозначно – их мы коснемся в соответствующих главах. В тропаре первого часа говорится: «Зау́тра услы́ши глас мой, Царю́мой и Бо́же мой» – это перефразированный стих пятого псалма, читающегося далее в последовании. Так, хронологическая привязка здесь есть, а вот актуализирующей – нет, что свидетельствует в том числе о вторичности первого часа.

То есть тема его – в том, что это наше утреннее обращение к Отцу. Замечу: мы говорим о периоде времени, в который утренних или вечерних молитв привычного нам вида не существует. Клирики и миряне в домашних молитвах используют что-то из общественного богослужения, в том числе обращаясь к Часослову. Формат известного нам Молитвослова – достаточно поздний: он восходит к XVI веку и далее закрепляется в практике уже в XVIII веке. До этого времени именно малые последования суточного круга были опорой для молитвенной жизни христианина. Так, даже такой поздний текст, как «Домострой» (XVI в.), учит: «Встав утром, помолись Богу и спой заутреннюю, прочитай часы, а в воскресенье и в праздник соверши молебен со святым каждением, молитвой и молчанием, поя кротко и согласно, внимательно слушая»[18].

Сейчас, когда мы поднимаемся от сна, у нас есть варианты молитвы. Кроме привычного утреннего правила, есть полуночница, утреня и первый час. Мы можем взять их все, а можем взять любой из них – и это будет нашим обращением к Богу в начале дня, построенным на традиции Часослова.

Псалмы, входящие в последование первого часа, все объединены утренней темой. В каждом из них будет мысль о том, что всякий день мы начинаем с Богом.

Пятый псалом

1 Начальнику хора: напев «Ха-нехило́т…».

Псалом Давида.

2 Услышь слова мои, о Господь!

Мольбу прими!

3 Крик мой услышь, о мой Царь и мой Бог,

я молю Тебя!

4 О Господь! Что ни утро – Ты слышишь меня,

что ни утро – с надеждой я пред Тобой!

5 Ты Бог, который не терпит зла,

злому не место рядом с Тобой!

6 Дерзким не выдержать взора Твоего,

негодяи ненавистны Тебе,

7 клеветников уничтожишь Ты,

мерзок Господу убийца и лжец.

8 А я в Твой дом войду по милости Твоей,

и в Твоем Храме, трепеща, паду ниц.

9 Господи! Веди меня дорогой правды Твоей!

Сделай путь мой прямым, наперекор врагам.

10 В их словах правды нет, в их сердцах – смерть,

рот – раскрытая могила,

на языке – ложь.

11 Покарай их, Боже!

Пусть их козни погубят их.

Прогони их, грешников!

Ведь они отвергли Тебя!

12 Пусть ликуют все, кому Ты защита

пусть вечно радуются, что Ты – заступник их!

Ты – веселие для любящих имя Твое.

13 Праведника Ты благословишь, Господь,

оградишь его милостью Своей, как щитом.

Это классический псалом-просьба. Здесь есть и некоторый рефлексивный момент, но в целом псалом – о том, что конкретный человек ищет помощи Божией, нуждается в Божией защите. Прося о ней, он объясняет, почему его противники не смогут осуществить задуманное и почему он имеет надежду на защиту и считает, что Бог однозначно должен ему помочь. Утренний час молитвы прямо упомянут: «Господь! Что ни утро – Ты слышишь меня, что ни утро – с надеждой я пред Тобой» (Пс. 5: 4).

Очень важная черта этого псалма, одна из упоминаемых ранее – это оппозиция «праведник – нечестивец». Не грешник, а именно нечестивец, потому что с точки зрения Ветхого Завета безусловная праведность в принципе невозможна. Праведник – это тот, кто находится в контексте Закона, но «праведник» не равно «безгрешный человек». Он тот, кто следует путем заповедей, но время от времени и он может споткнуться, о чем нам не забывает напоминать Писание. Это не говорит о том, что все праведники – плохие, недостойные люди. Это говорит лишь о том, что они люди. Их недолжное поведение – только один из аспектов их человеческой природы. Но, даже падая, они пытаются сохранять себя в контексте отношений с Богом. Так был ли Давид, согласно истории его жизни, праведником? Безусловно. Можно ли сказать, что он безгрешен? Ни в