Лея Леса - Галина Дмитриевна Гончарова

Шутники побледнели.

Ну да, издеваться над девчонкой — одно. А вот ответить за свои слова, да еще так…

Ладно-ладно, Жаба телефоны на своих занятиях не выносит. Сразу звереет, если видит, выгоняет из класса, ставит двойку — и до сессии не пересдашь. Но ради таких кадров телефоны найдутся, ребята и не сомневались!

И объясняй потом, что это практическое занятие.

А что?

Уколы они на манекенах тренировали, ИВЛ тоже, а вот бинты, лубки… это лучше на живом человеке. Может, и показывать тоже нужно на живом? И ведь не пожалуешься! На что? На то, что материал показывают на практике? Унизительно?

А медицина вообще штука такая… пациент и в крови бывает, и в дерьме, и какой угодно, и где угодно. Вон, недавно одного привезли с ожогами. Свалился в деревенский туалет, типа сортир. Едва спасти удалось.

— Что, не готовы?

Еще пара секунд промедления.

— Обоим по двойке. Конспекты на стол. Немедленно.

Тетради были тут же выложены и пролистаны преподавателем.

— Та-ак… Попов, я смотрю, вы отлично знакомы с темой? Какие рисунки, какая экспрессия! Особенно на последних листах. Автопортрет? Или друзья попозировали? В натуральную величину, или это ваши эротические фантазии?

Сергей злобно шипел сквозь зубы. Ну… нарисовал.

Обычно это в туалете рисуют, но вот, захотелось. На последней страничке тетради… думал, потом вырвет… вот ведь — ЖАБА!!! Ядовитая!

— Извольская, у вас такого натурализма нет? Вы попросите Попова позировать. Может, он перед группой стесняется, а наедине вам не откажет? Линеечку возьмите, циркуль… только с последним осторожнее, если увлечетесь измерениями, можете травмировать иголкой мягкие ткани.

Парни представили и побледнели.

— Двойка за урок, двойка за конспект, ко мне на отработку запишетесь по данной теме. И запомните. В медицине нет места стеснению. Но и похабень свою оставьте для туалетов. Там ей самое место. Углова, и ты запомни.

Таня кивнула.

Запомни-запомни… а если он ей нравится?

Вот если Сережа Попов ей действительно нравится до ужаса? Он такой… высокий, стройный, симпатичный… и добавим еще — богатый, зазнайка и лишний раз на нее не взглянет.

Она ведь совсем непримечательная.

Вот он — высокий, темноволосый, глаза карие, улыбка такая… замечательная. А она?

Рост средний, телосложение тощее, половые признаки с лупой искать надо… чего вы хотите — от постоянной беготни и скажем честно, недоедания, волосы неопределенно-темные, глаза серые, черты лица усредненные… скучно.

Таких на пятачок — пучок.

Таня грустно вздохнула, понимая, что этим дело еще не закончится. И верно — стоило паре закончиться, как началось ее самое нелюбимое время.

Перемена.

— Углова, ты чего сегодня мямлила, как чмо?

Катерина Извольская была настроена агрессивно. Поди, пересдай старой Жабе! Озвереешь раньше…

— Я не мямлила, — тихо отозвалась Таня.

Орать она вообще не умела, горло словно спазмом перехватывало. До боли, до тошноты…

— А че тогда это было? Ты что — ни одного члена не видела? Ты целочка еще, да?

— Твое какое дело? — окрысилась Таня, понимая, что уши предательски краснеют.

Ну… и что?

Кто сказал, что девушка обязана, закончив школу, а то и раньше, прыгать в постель абы к кому, лишь бы прыгать? Американские фильмы, что ли?

Да тьфу на них! Кто-то вообще задумывался, что стандартный набор: «секс, наркотики, рок-н-ролл» это для инфузорий с интеллектом тапочек? Вряд ли…

Скорее — ярко, красочно, все так делают… а шлюхи, вроде той же Извольской еще и орут.

А ты че — не?

Каково это — бежать не в общем стаде? А вот сложно! До слез и криков сложно!

Таня не бежала, и не собиралась. Может, она и хотела бы, если по любви, с хорошим человеком, но у нее… обстоятельства. Только в них тоже Извольской не признаешься и не объяснишь. А и скажешь… разве что новые насмешки будут…

— Как — какое? Сережик, надо помочь девочке! Ты знаешь, что Танечка еще девочка?

— Че, серьезно?

От похабного взгляда стало еще и больно, и обидно. Когда герой твоих грез на тебя ТАК смотрит… это горько.

— Сережик, я понимаю, что тебе будет сложно. На такое…. Это как на пулемет! И помереть героем! — голос у Извольской был на редкость противный. — Но я могу оказать тебе помощь.

— Купить виагру?

— Сережик! Можем объявить сбор пожертвований! Тому герою, который решится лечь в постель с Угловой.

— Это сколько ж пожертвовать придется?

Попов тоже был зол из-за двойки.

Ну, прикололся, и что? А теперь… Жаба мальчишек вообще не любит, гоняет и вдоль и поперек. А отец прямо сказал, что если он будет лоботрясничать в колледже, то мединститут ему зарежут. И будет Сережа ходить строем.

И сразу денег дать отказался, в Барске мединститута нет, только в соседней области. Сережа бы отца дожал, но то отца! Уперлась маман, куда мальчика в семнадцать из дома отправлять? В другой город⁈ Он там сопьется — сколется — девку найдет — триппер подцепит…

Вот подрастет — другой разговор. Но сначала пусть тут поучится. Кстати, и работу найти сможет, и поступать будет уже проще, как медработник, платить меньше придется. Деньги в семье есть, но это ж сколько надо! Квартиру снимать, да не абы какую, сыночку на карман выдать, за институт платить… папаша все посчитал, и решил, что мать права.

Так что три года ему сидеть под родительским крылышком, тем более, что сам он экзамены не сдал, папандр башляет. И в институт тоже платить будет.

А за двойку…

М-да.

Визгу будет — жесть.

И во всем эта дура виновата.

Нет, не сам Сережа, который считал себя очень остроумным и заводным. А невзрачная девчонка в драных джинсах и самовязанном свитере.

— А я сейчас сообщение в общий чат скину, — хохотнула Извольская.

— Не смей! — не выдержала Таня. *

*- если кто думает, что автор преувеличивает — увы. Автор еще половину матерщины опустила. От лично услышанного. Прим. авт.

— И что ты мне сделаешь, сопля? — Извольская была в себе уверена, и собиралась как следует поразвлечься за счет невзрачной зубрилки.

Помощь пришла неожиданно.

Из-за угла, как корабль на всех парусах, выдвинулась Евгения Михайловна.

Сестричка, то есть ведущая основы сестринского дела.

И тут же разъяснила политику партии и правительства.

— Попов, Извольская — место!

Рык получился такой, что студенты в струнку вытянулись. Евгения Михайловна, несмотря