Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

– Ты точно помнишь: после ухода Игоря прошло – до облавы – всего лишь четверть часа? Ты не ошибаешься?

– Точно, Костенька, все точно! Я как раз тогда часы заводила. А что?

– Да так, ничего, – уклончиво проговорил Хмырь. – А скажи-ка: кто-нибудь еще выходил перед тем из малины?

– Вроде бы – нет. – Она передернула плечиком. – Не заметила. Хотя… Да, да, конечно! Выходил! Как же это я запамятовала!

– Кто же? – пригнулся к ней Хмырь. – Кто?

– Приятель твой… Ну, знаешь, этот – со шрамом. – Роза тронула пальцами левую бровь. – Все забываю его кличку… Брюнет, кажется.

– Ага, – проговорил Костя, – так… И когда же он ушел?

– Как раз в тот момент, когда этот Игорь заявился… Сидел с ребятами, слушал гитару. Потом встал: пойду, говорит, за водкой. Ну, и потопал.

– За водкой, значит, – сказал задумчиво Костя. – В тот самый момент… И прищурился выжидательно: – Принес?

– Нет. Не успел, видать. И слава богу! Один только он и отделался легко. Остальные – я уж говорила – все в протокол попали. А на меня, – она всхлипнула, кривясь, – на меня отдельную бумагу оформили, сказали, что еще – вызовут… Теперь уж мне покоя не дадут, не-ет, не дадут: сживут со света, это как пить дать!

– Ладно, не горюй, – сказал Костя. И легонько потрепал ее по плечу. – Все обойдется. Переменишь адрес, уедешь – и все дела. Главное, что выпустили! Теперь иди отдыхай. И мне тоже – надо…

– Боюсь, – беззвучно, одними губами, произнесла она, – боюсь идти к себе.

Потом умолкла на миг и с прерывистым вздохом сказала:

– Пойду лучше переночую у девочек… Ты меня проводишь?

– Ладно.

Костя вновь закурил – и на этот раз благополучно. Смятение его прошло. Мысли были теперь ясны и отчетливы.

Итак, что же произошло? Не успел Интеллигент покинуть сборище, как туда, почти мгновенно, явилась милиция. Причем охотилась она – как утверждает Роза – именно за приезжими… Тут какое-то противоречие. Да и вообще не понятно: каким это образом Игорь – едва только слезший с поезда – успел вступить с мусорами в столь тесный контакт? А вот поведение Брюнета действительно выглядит странно. Он сказал, что идет за водкой, – но ведь он же водку не пьет, не любит! Предпочитает ликеры и сладенькие наливки. Да и вообще пьет очень мало – как и все желудочные больные… Но мало того: уйдя «за водкой», он так и не вернулся, не пришел обратно. Пришли другие… Вот тут уже – связь очевидная! И к тому же он знал все заранее! Знал о предстоящем приезде блатных, видел телеграмму от Игоря… Костя ничего не скрывал от него. Известный этот фарцовщик, спекулянт, был его давним приятелем. Когда-то они даже работали на пару – и не плохо. Парень этот вообще был удачлив. Удачлив до странности.

Легко выпутывался изо всех передряг, никогда не горел… Раньше это восхищало Хмыря. Теперь он вдруг задумался: почему? Почему Брюнету всегда так везет? Какая сила постоянно хранит его и спасает? Как она, эта сила, зовется? Может быть, имя ей – угрозыск?

Костя шел рядом с Розой – попыхивал дымком, жевал отсыревшую папироску… Вдруг он остановился. Решительным жестом запахнул пиджак. И спросил, понижая голос:

– Послушай, на малине обыск был, конечно?

– Был… Но, в общем, не большой. А что?

– Ты не знаешь: они не нашли тот тайничок – в задней комнате, под цветами? Ну, тот, где коробки с патронами…

– Нет, нет, – засмеялась Роза, – обошлось – слава богу!

– Ага. Ну, так дай ключи.

– Ты хочешь – туда? – испуганно дернулась она.

– Не бойся, – мигнул он глазом, – я на минуту. Только возьму коробку – и назад.

– Ах, неосторожно, – слабо сказала она, вручая ему ключи. – А что, если там…

– Ерунда, – отмахнулся Хмырь. – Что они мне, в крайнем случае, сделают? Ну, проверят и отпустят. Документы у меня в полном порядке. Отличные. Сам мастырил!.. Но только, я уверен, теперь там пусто.

Глава 7

Взошедший над Полтавою день был безоблачен, чист и исполнен засушливого зноя. Потоки слепящего света рушились из синевы на покатые кровли и застывшие в безветрии сады. К полудню стало припекать особенно свирепо. И когда Игорь добрался до высокого углового дома – того самого, где жила Наташа, – он весь уже взмок, пропылился, был утомлен. Его мучила жажда. Он чувствовал себя невыспавшимся и разбитым. Эту ночь он провел в привокзальном скверике, на скамейке, – слабо дремал там и беспрерывно пробуждался, тревожимый сторонними шумами, и поднялся рано, чуть свет.

Теперь, войдя в подъезд – в полутьму его и прохладу, – Игорь подумал с наслаждением: «Первым делом попрошу у Наташки напиться. Может быть, есть пивко холодненькое – ах, хорошо бы!..»

Лифт не работал – оказался испорченным. Пришлось подниматься на восьмой этаж пешком. Уже стоя перед дверью, нашаривая звонок, Игорь вдруг ощутил беспокойство: а как она, кстати, здесь живет? Одна? Или с кем-нибудь – с каким-нибудь мужиком? Тогда, на вокзале, она ничего не сказала об этом. Вероятно, забыла, думала о другом… Что ж, если кто-нибудь и есть у нее – удивляться нечему. Она ведь уже не девочка. И вообще такой товар не залеживается, не ржавеет…

Он позвонил. Дверь растворилась с шорохом. На пороге возникла Наташа – она была не одна! За нею маячило мужское незнакомое лицо; бледные полные щеки, узкая полоска губ. И тотчас же Игорь понял, кто это. И странное дело – испытал мгновенное острое чувство разочарования и смутной безотчетной обиды…

– Здравствуй, Игорек, – сказала Наташа, – входи! – И потом – вполоборота – указав на мужчину: – Познакомьтесь… Мой муж, Сергей.

– Милости просим, – пробормотал Сергей. И, несколько помедлив – словно бы нехотя, – протянул Игорю влажную, вяло раскрытую ладонь.

Они обменялись рукопожатиями, постояли немного, произнося случайные, ничего не значащие фразы. Потом прошли в комнату. Приглядываясь к Наташе и Сергею, Игорь уловил в их жестах и интонациях какую-то натянутость, напряженность… «Чего это они? – мельком подумал он. – Поссорились, наверное? А впрочем, что ж, дело понятное – семья!»

И опять при этой мысли – семья – что-то укололо его, ужалило в сердце…

– Значит, вы, – как я успел понять, – старый друг Наташи, – усаживаясь и потирая ладонь о ладонь, сказал Сергей. – Росли вместе…

– Точно, – кивнул Игорь. – В одном доме, в одном дворе.

– В сущности, мы с ним почти что