Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

Он увидел внизу – на обочине тротуара – фигуру Сергея. Сергей был не один. Плотно придвинувшись к нему, стояли двое мужчин в перепоясанных плащах и одинаковых темных кепках. Они – все трое – о чем-то оживленно толковали. В руках у Сергея зажата была бутылка; она казалась ослепительно-белой, в ней плавилось и отражалось солнце.

Вот Сергей отступил на шаг, повернулся, указывая на дом. Бутылочное стекло в его руке сверкнуло и брызнуло режущим светом. Это было – как выстрел. Как беззвучный выстрел… Больше Игорь уже не смотрел. Он знал теперь, что из дома ему не выбраться, не уйти незаметно. Он – в западне, в капкане!

Не раздумывая, он двинулся дальше – вниз. Дойдя до шестого этажа, он осторожно приблизился к одной из дверей. На табличке, прибитой к ней, значилась женская фамилия. Игорь замер, прислушиваясь. Уловил неотчетливую, слабо, как дуновение, звучавшую музыку. И надавил кнопку звонка.

Немолодая, грузная, в пестром халатике женщина строго спросила, отворив дверь:

– Вам кого?

– Извините, пожалуйста, – пробормотал Игорь, – у меня вот какое дело… Я, понимаете ли, ищу одного человека…

Он назвал фамилию Наташи; расчет его был прост и точен. Стоило бы ему только произнести любое другое, выдуманное имя, – и диалог с этой женщиной мгновенно кончился бы, пресекся. Теперь же она сказала участливо:

– Вы ошиблись, голубчик. Наташа живет на восьмом этаже. Угловая дверь – направо.

– Да, да, – покивал Игорь, – знаю. Я там был только что. Но вот беда: в квартире никого нет, понимаете…

Произнося все это, он – как бы невзначай, незаметно – наступал на хозяйку, теснил ее вглубь прихожей.

– Очевидно, ушла куда-нибудь. И главное, неизвестно – когда вернется. А у меня времени в обрез. Через час надо быть на вокзале. Вот что обидно. Побывать в доме и уйти не повидавшись… Представляете?

Он говорил без умолку, торопливо и, в то же время, напряженно прислушивался к звукам на лестнице. Там, в отдалении, возникла какая-то возня, смутный шорох. Вспыхнули и заметались голоса, многократно повторенные эхом. Застучали шаги. Шаги множились, приближались.

Игорь находился теперь в прихожей – за порогом. Оставалось последнее: захлопнуть за собою дверь… Это он и сделал со словами:

– Разрешите, я черкну ей записочку. Оставлю вам, а вы – передадите. Ладно?

– Конечно, конечно, – сказала она, – прошу вас.

Он вытащил из кармана смятый листок бумаги (с Наташиным адресом), приложил его к запертой двери – расправил, разровнял. Затем старательно – огрызком карандаша – написал: «Дорогая Наташа! Сколько лет мы не виделись… Я так хотел повидать тебя, встретиться с тобою! И вот, видишь, как глупо все получилось…»

Шаги на лестнице множились, приближались. Судя по всему, шли трое, или четверо… Идущие поравнялись с дверью – протопали, сопя. И торопливо стали удаляться.

Игорь оглянулся на хозяйку. Сказал, вертя в пальцах затупившийся огрызок:

– Как-то неряшливо получается, грязно. Может, у вас чернила найдутся, а? Я бы переписал. Если, конечно, это возможно. Мне очень неловко вас беспокоить, но – сами понимаете. Такое дело…

– Понимаю, – засмеялась она, – да вы не волнуйтесь, не нервничайте. Идемте-ка в комнату!

Вскоре он уже сидел за столом, прихлебывал чай со сливками, хрустел печеньем. (Обед не удался – теперь он наверстывал упущенное!) Хозяйка – одинокая, скучающая, недавно вышедшая на пенсию – была женщиной радушной и любила поговорить. Наташу, как оказалось, она знала давно; когда-то работала машинисткой в одном с ней институте. Узнав, что Игорь – старый Наташин друг, она сказала, улыбаясь, собрав морщинки у глаз и на полных щеках:

– Вот как! А я было подумала, вы недавно познакомились. Решила, что это так… флирт, приключение, какое-нибудь дорожное знакомство…

– Ну что вы, что вы! – Игорь поднял ладони протестующим жестом. – Какой флирт!

– Ну а что ж с того? – возразила она. – Ваше дело молодое…

– Нет, нет, – сказал он, – именно – дружба! Старая! А она, как известно, не ржавеет.

Так они сидели и беседовали неспешно. Здесь было уютно, чисто прибрано, покойно. Посвистывал самовар. Негромкая тягучая песня сочилась из стоявшей в углу радиолы. Песня была старая, памятная с детства… «Пара гнедых, – говорилось в ней, – пара гнедых, запряженных с зарею…»

Игорь заслушался, размяк. Сейчас он чувствовал себя в безопасности и как бы отдыхал от тревог. Хотелось и вовсе забыть о них – но забывать было нельзя… Взглянув мельком на часы, он понял, что пора уходить! Вообще-то было бы неплохо еще побыть здесь, посидеть – для надежности. Но ведь он же сам заявил, что поезд его отходит через час… Этот час прошел. Да, надо уходить!

– Ну, спасибо вам, – трудно, медленно произнес он, вставая. – Пойду.

– Ваш поезд когда отходит?

– Да скоро, – нехотя пояснил он, – в общем, сидеть некогда. Надо спешить. Как это ни прискорбно.

– Да, а – письмо? – спохватилась хозяйка. – Вы же хотели переписать…

– Письмо… – Игорь наморщился в раздумье. – Вообще-то, конечно, надо было бы… Но – ничего! – Он махнул рукой. – Сойдет и так.

Глава 8

Спускаясь по лестнице, он все время держался настороже… Но нет: все обошлось благополучно! Ни в доме, ни вокруг него не оказалось ничего подозрительного. Погоня запуталась, ушла по ложному следу. Вдруг он рассмеялся – неудержимо, судорожно, до слез. «Представляю, какие теперь морды у мусоров, – подумал Интеллигент, свернув в переулок и стремительно удаляясь от злополучного этого дома. – Представляю… Невеселые, да, невеселые».

Те, о ком он только что подумал, и в самом деле выглядели невесело. Сдвинув на ухо кепку, задумчиво поскребывая ногтями подбородок, стоял – прислонясь к ограде тенистого, поросшего акацией дворика – начальник опергруппы Наум Сергеевич. Он стоял, запрокинув голову, разглядывая вознесшийся над ним ребристый кровельный скат. Из-за этой крыши углом проступала другая – соседняя. А еще дальше виднелась пологая кровля высокого углового восьмиэтажного дома. Поиск шел оттуда; он докатился по гребням и изломам крыш до укромного этого дворика – и пресекся, кончился. Дальше построек не было. За оградой помещалась строительная площадка.

– Куда же он подевался? – медленно процедил Наум Сергеевич. – Исчез – как испарился…

Сотрудники, окружавшие его, помалкивали, курили, переминаясь. Одежда их была истерзана, лица – припорошены пылью. Затем один из них сказал, выплюнув окурок и старательно растирая его каблуком:

– С чердака можно было уйти только этим путем. А тут мы все проверили! Действительно