Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец! - Ольга Ивановна Коротаева

Именно в этот момент, когда я уже была готова запустить в Яна образцом обоев «цвета мокрого единорога», как за спиной раздался мелодичный, но холодный, как айсберг в океане, голос:

– Ян, дорогой, я знала, что у тебя ремонт, но не подозревала, что ты нанял прорабом... беременную женщину с очень специфическим вкусом.

Мы синхронно обернулись. В дверях стояла Инесса Павловна Шарикова. В её облик было вложено столько денег и московского снобизма, что даже воздух в комнате, казалось, стал холоднее на несколько градусов. Жемчуг на сморщенной шее сиял ярче, чем моё будущее в этой семье.

– Мама? Ты без предупреждения? – Ян заметно вытянулся в струнку.

Ого, стальной барон превратился в послушного сына?

Инесса Павловна проигнорировала вопрос. Её взгляд медленно, как сканер на таможне, прошёлся по моим босым ногам, голубому платью и остановился на выпирающем животе.

– А я и не узнала вас со спины... «Самарская Мата Хари», – произнесла она, будто пробовала на вкус прокисший лимонный сок. – Я читала газеты, Ян. Полагаю, тест ДНК уже заказан?

– Мама! – Ян сделал шаг вперёд, но я его опередила.

– Татьяна, – я протянула ей руку, перепачканную в клее от обоев (я всё-таки пыталась их приклеить). – И нет, Инесса Павловна, тест ДНК ещё не заказан. Но если вы настаиваете, мы сделаем его сразу, как ребёнок родится, и пришлём вам с открыткой «Любимой бабушке». Но, уверяю, это лишнее. Ребёнок уже сейчас пинается точно так же, как Ян стучит пальцами по столу, когда злится. Наследственность – штука упрямая.

Мать Яна брезгливо посмотрела на мою руку, но промолчала. В этот момент из-за угла вышел Абырвалг. В зубах он гордо нёс одну из кружевных перчаток Инессы Павловны, которую она, видимо, неосмотрительно оставила в прихожей.

– О боже! Это... это что за чудовище?! – отшатнувшись, вскрикнула мама Яна и прижала ладонь к впалой груди. – Ян, у тебя в доме дикий зверь! И он... он жуёт Диор из новой коллекции!

– Это Абырвалг, мама. Наш... э-э... специалист по безопасности, – Ян попытался отобрать перчатку, но кот выдал такое утробное рычание, что даже Инесса Павловна смирилась с потерей Диора.

– Специалист по безопасности? Ян, ты совсем потерял рассудок! – она повернулась ко мне. – Девушка, я надеюсь, вы понимаете, что в приличном обществе не принято держать хищников в одной комнате с младенцем. И этот... терракотовый цвет... Это же просто вульгарно!

Я почувствовала, как внутри закипает самарская кровь.

– Знаете что, Инесса Павловна? Вульгарно – это когда у ребёнка комната цвета кожи хвостатого инопланетянина. А Абырвалг – единственный, кто защитил вашу потенциальную невестку и вашего внука, пока ваш сын играл в «стального барона». Так что перчатку можете оставить ему в благодарность. У него как раз период гнездования.

В комнате повисла тишина. Ян смотрел на меня с нескрываемым восхищением, Инесса Павловна – с нескрываемым ужасом.

– Невестку? – выдохнула она, хватаясь за косяк.

– Не исключено, мама, – твёрдо подтвердил Ян, обнимая меня за плечи. – И привыкай к терракотовому. Нам с Максимом он очень нравится.

– Максим? – я удивлённо посмотрела на Яна. – Ты согласился на Максима?

– После визита мамы я согласен даже на Абырвалга-младшего, – прошептал он мне на ухо. – Лишь бы ты не перестала так эффектно ставить на место мою гордую родительницу. У неё слабое сердце.

Инесса Павловна, поняв, что её «акции» в этом доме резко упали, величественно развернулась и направилась к выходу, бросив напоследок:

– Я пришлю своего декоратора. И ветеринара. С транквилизаторами!

Когда дверь за ней закрылась, мы с Яном одновременно выдохнули.

– Поздравляю, Ковригина, – Ян прижал меня к себе. – Ты официально прошла посвящение в Шариковы.

– Кажется, я только что уволила твою маму из совета директоров нашей семьи, – хмыкнула я. – Пойду заберу перчатку у кота. Надо же проявить капельку уважения к поверженному противнику. Диор, всё-таки, из новой коллекции!

Глава 20. Последний ход Семплеярова

Глава 20. Последний ход Семплеярова

Утро перед судом выдалось нервным. Ян уехал пораньше, чтобы проинструктировать адвокатов, а меня должен был забрать его личный водитель, чтобы отвезти на плановый осмотр в клинику.

– Ян, я доеду сама на такси, – ворчала в трубку. – Твоя служба безопасности превращает мою жизнь в операцию по спасению рядового Райана.

– Таня, не спорь. Семплеярову терять нечего, он как крыса, загнанная в угол, – голос Яна был напряжен. – Водитель будет через пять минут. И возьми с собой кота, раз уж он отказывается оставаться дома один.

– Так и скажи, что у тебя галстуков мало осталось, – тихо рассмеялась я.

Но Абырвалг действительно объявил забастовку: он вцепился когтями в мою сумку и орал так, будто его собирались продать на шаурму. Пришлось выкатить ту самую «коляску-бронетранспортер». Кот тут же запрыгнул внутрь, по-хозяйски развалившись на кашемировом пледе.

С трудом протиснувшись в двери лифта, мы спустились на подземную парковку. Тишина там была какой-то неестественной, густой. Водителя Яна нигде не было видно. Зато из-за бетонной колонны вынырнули двое парней в спортивных костюмах. Лица незнакомцев явно не были обезображены интеллектом, зато светились решимостью.

– Татьяна Дмитриевна? Пройдемте с нами, Аркадий Аполлонович очень хочет передать вам прощальный привет, – осклабился один, перекрывая мне путь к машине.

Второй встал между мной и лифтом, отрезая возможность стратегического отступления.

– Ребят, вы опоздали, – я крепче сжала ручку коляски, чувствуя, как внутри просыпается та самая Танюха, которая в Самаре могла развернуться на каблуках и остановить проверку налоговой одним взглядом. – Приветы принимаю только в письменном виде через канцелярию.

– Шутить изволите? – громила шагнул вперед, протягивая руку к моему плечу. – А ну, пошла...

И тут я вспомнила слова Яна про «титановые диски и усиленную раму».

– Абырвалг, держись! Режим «самарский форсаж» активирован!

Я со всей силы толкнула тридцатикилограммовую махину прямо на первого бандита. Коляска на своих хваленых амортизаторах пролетела три метра и с глухим стуком врезалась в голени нападающего. Раздался хруст и отборный мат.

– Ах ты, тварь! – второй бросился на меня, но он не учел главного фактора.

Абырвалг, чей покой был так беспардонно нарушен, вылетел из люльки как черт из табакерки. Серая меховая молния с когтями-кинжалами вцепилась «спортсмену» прямо в лицо.

–