Хозяйка уездного города 2 - Дия Семина

— Да, впервые, ничего не знаю. Спасибо вам за помощь.

— Я здесь ещё до вечера, завтра будем одевать покойных, так что вы бы поспешили…

Вздыхаю, и всё ещё ошарашенная внезапным происшествием, не в состоянии осознать, что вот она воля, и даже справочка имеется, а забот меньше не становится — иду в управу…

— Александра Андреевна, голубушка! Я, как узнал о вашем горе, так все дела бросил и примчался. Соболезную вам! Сейчас всё справим, это же надо…

Не успела повернуть на местную площадь, как меня куполом накрыл звонкий вопль Сомова. Он примчался следом за мной в Покровское, как только узнал от Торопова новость и теперь ни за что не отступит, ему кажется, что я теперь открыта для отношений, пусть пройдёт траур, но через несколько месяцев…

Смотрю на Сомова и вдруг ловлю себя на мысли, что не он ли приложил руку к этому происшествию? Такой отчаянный и настойчивый человек, с резким характером что угодно мог устроить.

Скажу ли я ему упрёк?

Нет!

В голове вдруг всплыло, что Феденьку поймали за следующим поджогом, и тем вовсе успокоилась. Сомов в этом деле — сторона, но непременно воспользуется и начнёт помогать изо всех сил.

Он спустился из экипажа, слегка размял ноги и теперь идёт рядом.

— Да уж, я сама до сих пор не могу поверить. Как всё мгновенно случилось, и почему Феденька столько лет прожил, ничего пакостного вроде бы и не творил, а тут раз и спалил и дом, и родню, ужасно, очень ужасно…

— Дураки тем и опасны, Александра Андреевна, сегодня тихий, а завтра пламя полыхает. Я понимаю вашу нужду, и проблемы, женщине одной в такой ситуации тяжело, посему посмею взять на себя ответственность, и без потаённых мыслей, не отказывайте мне в возможности вас поддержать.

— У меня вообще нет выбора, Демид Ефимович уехал в столицу с Алёшей, больше мне никто не сможет оказать помощь и даже совет дать.

Мы сейчас оба понимаем, что он мне нужен, и, к счастью, траур сохранит дистанцию и не позволит ему с наскока захватить меня и утащить под очередной венец.

И я успокоилась, но ровно до того момента, как Макаров в столице ещё раз копнёт долговое дело тётки, и кредиторы проторят дорожку ко мне. Доживу ли с такими приключениями?

Глава 11

Бесконечный день

Как хорошо, когда есть кто-то, готовый взять на себя неприятные обязанности. Нет, я не из тех, кто прячется за широкой мужской спиной при любом неприятном инциденте. Но всё, что сейчас происходит, вся эта бюрократия меня слегка доканывает, хотя понимаю, в нашем мире всё точно так же, а то и хуже.

Городничий, гораздо более резкий и суровый, нежели наш душевный Макаров — сам не пришёл, прислал обычного городового и тот без лишних вопросов выдал справку, свидетельствующую смерть Гончаровых, попросил расписаться в нескольких документах, но я попросила Сомова прочитать и вникнуть.

Не хочу в случае чего платить ещё и за ущерб, причинённый пожаром, если таковой имеется.

Но ничего такого нет.

— А с Феденькой что будет?

— Завтра приедут из монастыря и заберут, он опасен, поймали его за очередным поджогом. Дали успокоительного, накормили, надели на него штаны и посадили в камеру. Обходимся хорошо, он и счастлив, дурачок, что с него взять. Угробил семейство и все дела. Хотите на него взглянуть…

— Нет, в смысле, взглянул бы, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, но боюсь, эта встреча выбьет его из спокойствия, начнётся истерика, а это уже лишнее.

Городовой кивнул, и вроде даже выдохнул с облегчением.

— Вот эти бумаги вам в банк, надеюсь, что у семейства есть деньги на счету, обычно похоронный чек в размере ста рублей, на это и рассчитывайте.

Тут Сомов со своей прагматичностью вовремя вмешался:

— Какие сто, два покойника, как я понимаю. Значит, и чек на двести рублей. Сделайте пометку, чтобы нам в банке с этим делом не получить загвоздку.

Городовой посмотрел так, словно мы с Гордеем два афериста и решили на похоронах нажиться. Но я сейчас полностью согласна с Сомовым, двойные похороны, это и двойные расходы. Мне свекровь, помниться, счёт выставила в сто рублей, а ведь могла из похоронных заплатить, ох как нехорошо думать о покойниках то, что я сейчас думаю о бывшей свекрови.

Городовой, довольный, что дело быстро заладилось, начал нас культурно выпроваживать:

— Ну-с, ещё раз примите соболезнования, и не смею задерживать, а то наш банк не любит долго работать, того и гляди закроется. Ежели возникнут проблемы, обращайтесь, поможем-с. Мой дом по улице от управы третий.

— Спасибо, до свидания.

Мужчины пожали руки, я собрала все справки, какими начала обрастать, и поспешила в банк.

Там тоже не возникло проблем. Мне выдали не чек, а наличные. Вот так просто, отдали по заявлению. Но выписку о состоянии счёта не предоставили, хотя Сомов очень настоятельно её потребовал.

Клерк с маской непроницаемого спокойствия на лице, осадил наши притязания:

— Нет, уважаемые, уж простите мою настойчивость, понимаю, что вам бы хотелось знать, но не смею. Только через нотариуса, как только будет объявлено завещание, если такое есть, так сразу и огласим.

— Меня нет в завещании, сейчас отдам распоряжение по похоронам, всё устрою и забуду об этом семействе как о дурном сне, мне от них вообще ничего не надо.

— Зря вы так, Александра Андреевна, он вам столько страданий причинил, а вы и ничего. Не практично, надо бы не упускать возможности-то…

Сомов вдруг решил проявить свою практичность, а мне показалось, что это Лёня восстал и через Гордея продолжает вещать свою житейскую мудрость.

Припомнив вспыльчивость Сомова, и чтобы не остаться одной в непростой ситуации, предпочла не делать ему едких замечаний о жадности и к чему она приводит.

Промолчала…

После банка дела закрутились с невиданной силой и скоростью.

Церковь, гробовщик и лавка с похоронной атрибутикой, кладбищенский сторож, снова лазарет и оплата услуг патологоанатома. Организация небольших поминок в трактире после похорон, какие запланированы через два дня, в положенный срок…

Когда очнулась — солнце уже зависло над чёрными контурами деревьев и крышами домов.

— Мы сегодня успели практически всё, и благодаря вам, Гордей Матвеевич. Спасибо за помощь.

Он довольно улыбнулся, однако вижу и на его лице усталость:

— Я