В объятиях тирана - Валентина Кострова

Карие глаза превращаются в черные. Он так близко, что я даже вижу вокруг радужки мелкие вкрапления. Красивые глаза. Опускаю взгляд на полураскрытые губы. Ммм… Целуется он очень даже ничего. Можно повторить.

— Ну, так что? — хихикаю, безрассудно дотрагиваюсь пальцем до линии его подбородка, веду к губам и очерчиваю нижнюю, слегка оттянув вниз.

— Да чтоб тебя! — ругается Шароев, но прижимает меня к себе, рывком открывает дверь и запихивает внутрь. Я хохочу в голос. Это так забавно. Мне весело.

Машина трогается в места. Я прижимаюсь к боссу и втягиваю в себя запах его парфюма. Его рука по-хозяйски лежит у меня на коленке, слегка задрав юбку. Смуглая кожа контрастно смотрится на белой коже. Воображение ярко начинает рисовать нашу близость. И чем больше я позволяю себе об этом думать, тем сильнее мне хочется побыстрее оказаться дома. Одежда определенно сейчас лишняя. И дорога до невозможности долгая.

Не помню, как доехали. Марат Тахирович ведет меня к подъезду. В его другой руке моя сумочка, поэтому ключ от домофона находит быстро. Пока мы добираемся до моей квартиры, я беззастенчиво висну на нем. Мне нравится.

— Заходиии… — тяну гласные, оборачиваюсь к боссу, путаюсь в своих ногах.

Взмахиваю руками, кренюсь назад. Шароев успевает меня схватить и не дает упасть навзничь. Однако у меня все кружится перед глазами, съеденный ужин и выпитое в ресторане и клубе просится наружу. Так сильно просится, что достается моему шефу.

— Ой… — мямлю и оседаю.

Сознание, как неисправленный телевизор, то дает картинку перед глазами, то отключает ее. В конце концов, я заваливаюсь и отрубаюсь на полу в собственной прихожей.

* * *

Просыпаюсь от невероятной сухости во рту. Пытаюсь слюнями смочить горло, но их нет. Открываю глаза, щурюсь. В комнате сумрачно за счет того, что зашторены окна. Переворачиваюсь на другой бок. Медленно прихожу в себя, медленно начинаю вспоминать, как докатилась до сегодняшнего состояния.

— Ебать-копать!

Подрываюсь на кровати, хватаюсь за голову от невообразимой головной боли. Но это ничего. Боль меркнет, когда я понимаю, что в кровати лежу абсолютно голая. Спешно хватаюсь за одеяло, прижимаю к груди, озираюсь, будто кто-то находится в комнате. В комнате никого нет, а моя вчерашняя одежда кучкой валяется посредине.

— Божечки-кошечки… — прижимаю пальцы к губам. — Неужели я… и …Марат.… Или кто-то еще… Боже! — падаю на подушку и накрываю себя с головой одеялом.

Взвывать к своей памяти бесполезно. Я ни черта не помню. Пытаюсь восстановить хронологию событий, но все как-то обрывочно и непонятно. Последнее, что четко помню, это как я танцевала и познакомилась с каким-то парнем. Потом мы вроде пили, танцевали и.… Был вроде намек на совместную ночью.

От этой мысли из груди вырывается облегченный вздох. Похоже, я действительно переспала со вчерашним новым знакомым. Какой умный мальчик, ушел до того, как я проснулась, чтобы избежать неловкости совместного пробуждения.

Потягиваюсь. Встаю и плетусь в ванную. Смотрюсь в зеркало. Долго смотрюсь, а потом резко нагибаюсь вперед и дотрагиваюсь до отметины на шеи. Вот блин! Терпеть не могу, когда оставляют засосы, особенно на открытых участках кожи! Вот как мне с такой «радостью» выходить на работу? Шарфик на шею повязать? Надеюсь, что тональник поможет скрыть следы грешного поведения. Точнее развязного.

Принимаю душ, заворачиваюсь в полотенце. Прелесть жить одной, можно ходить, как и в чем угодно. Хоть голой. Когда разбогатею, сниму отдельную квартиру. Может куплю. Посмотрим, как дальше будет работаться с Шароевым. Интересно, он видел, как я ушла с парнем из клуба? Хотя.… В памяти всплывают странные картинки в главной роли Марата Тахировича. И словно целовались.… И ехали куда-то…

Захожу на кухню. Вижу на столе стакан с водой и долькой лимона, а рядом лежит сложенный пополам лист. Хм, любовные письма с благодарностями мне по утрам еще никто не писал. Беру лист, тут же роняю его и отпрыгивают от стола.

Все прекрасно. Все чудесно. Но, похоже, кое-что я все же попутала. Видимо желаемое приняла за действительность. Или сознание просто не хотело возвращаться в ужасную реальность вчерашнего дня. Письмо мне написал не вчерашний знакомый. Его почерк я не знаю, а этот.…Этот я вижу пять дней в неделю восемь часов в день. И это почерк моего ужасного босса, а значит.… Значит, поцелуй мне не приснился. Значит, засос оставил Тахирович. Значит, мы… переспали.

«Это была самая незабываемая ночь, Иванова. Шароев».

10 глава

Выходные пролетают быстрее, чем я успеваю моргать. Мне кажется, я только прикрыла глаза, а тут хоба, уже суббота заканчивается. Только моргну, опа, уже воскресенье клонится к закату.

Кручу в голове события пятницы. Иногда вспоминаю обрывки того вечера, плавно перешедшие в ночь. И чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что между мной и Шароевым ничего не было. Ну не могла я быть в такой отключке, чтобы не помнить член шефа в себе. Глазами то я видела его достоинство, там тебе не карандашик тоненький. В любом случае не буду замазывать засос, а наоборот выставлю на всеобщее обозрение, как медаль за заслуги перед отечеством. Перед Маратовичем.

Понедельник — день тяжелый, но я с вечера приготовила наряд. Узкая юбка до колен, шифоновая блуза. Макияж, подчеркивающий мою красоту. Глядя на себя в зеркало, усмехаюсь. Засос притягивает взгляд. Вопросов будет много. Я буду придерживаться загадочного молчания, томно поглядывая на босса, из-за которого все выходные прошли в судорожных попытках восстановить хронологию наших передвижений.

Понедельник. Без пяти — я в приемной. Кофе машина урчит, вазочка наполнена бисквитным печеньем, конфетами. На моем столе идеальный порядок, на часть писем уже ответила, важные документы, требующие подпись Марата Тахировича распечатаны.

Не знаю, как, наверное, внутренним чутьем, я угадываю приход шефа. Он еще не появился на глаза, я стою по стойке смирно, с распущенными волосами, как этот деспот требовал, с очаровательной улыбкой. Ровно в девять утра Шароев заходит в приемную.

— Доброе утро, Марат Тахирович, — шире улыбаюсь, приподнимая подбородок. Засос должен увидеть.

Судя по сузившимся глазам, замечает отметину. Хмыкает. Правда, вид у него мрачноватый. Он сегодня как пасмурная погода. Вроде грозы, дождей не обещали, но вот эта духота витает вокруг.

— Ваш кофе готов, — дефилирую к кофе машине, забираю чашку и ставлю на поднос.

Босс не двигается, смотрит то на мое лицо, то куда-то вниз. Даже не хочу думать, что этот придурок рассматривает. Я бы рада смотреть мимо него, но против воли глазами блуждают по