В объятиях тирана - Валентина Кострова

У него определенно талант переключаться. Я так не умею. Хоть и говорю сейчас о работе, ладони все еще потные, а в груди все еще жарко.

— Прочие расходы. Что это значит?

— Прочие расходы? — Марат Тахирович хмурится.

— Да. Суммы разные.

Возможно, я кому-то сейчас испортила жизнь. Чудовище рывком встает из-за стола, в момент оказывается на своем троне и сердито смотрит в монитор, щелкая мышкой. Судя по тому, как темнеет его лицо, я сильнее вжимаюсь в стул, от страха еле сглатываю. Меня даже начинает подташнивать. Шароев кому-то звонит.

— Адам, если есть время, зайди ко мне. Тут кое-что интересное нарисовалось. Жду, — кладет трубку, смотрит на меня. — Доделывай отчет.

Я иду доделывать отчет, перед этим убрав со стола коробки после еды. Скоро конец рабочего дня, значит, свалю домой. В приемную заходит пара. Его я узнаю сразу. Генеральный. Адам Сулимович Тайсум. Ее не знаю. Красивая блондинка, от которой невозможно отвести глаз.

— Я недолго, — обещает Адам Сулимович и скрывается в кабинете чудища.

— Кофе, чай? — вежливо предлагаю, наблюдая, как красивая женщина присаживается на диванчик и устремляет на меня невероятной красоты глаза. Она вообще реальная?

— Нет, спасибо. Надеюсь, что эти двое действительно недолго будут разговаривать. А где София?

— София? — недоуменно хлопаю ресницами. — А кто это?

— Секретарь Марата.

Судя по тому, как неформально незнакомка произносит имя моего начальника, она с ним знакома. Близко. Я не успеваю ответить, потому что дверь логова тирана распахивается. Разговор действительно вышел у товарищей мужчин короткий. Первым выходим Тайсум, следом Шароев.

— Я знал, что ты его ждешь, поэтому не стал задерживать, — Маратович расплывается в очаровательной улыбке. Улыбается женщине генерального директора, а коленки дрожат почему-то у меня.

— Как это мило с твоей стороны, Марат, — иронично замечает блондинка, вставая с дивана. Она подходит к шефу и чмокает того в щеку. Адам Сулимович усмехается.

— Ждем тебя на выходных. Дети скучают, — Тайсум пожимает руку Маратовичу, уходит со своей спутницей. Я все это время едва дышу, пытаюсь слиться с обстановкой. Марат оборачивается и прищуривается.

— Отчет доделала? — строго спрашивает.

— Почти, — блею я.

— Как сделаешь, шуруй домой. Завтра не опаздывать.

— Есть шеф! — чуть ли не салютую товарищу в спину.

Выдыхаю, когда за ним закрывается дверь. Этот адский рабочий день подходит к концу. Но я жива, мне вполне по зубам и по духу выдержать этот этап в своей жизни под руководством Шароева. Если так подумать, хоть и тиран, но работать с ним можно.

8 глава

На работу я не опаздываю. Прихожу раньше шефа. Сразу очищаю кофе машину от вчерашних зерен, насыпаю свежих. Чашку шефа тоже споласкиваю. Когда слышу предупреждающий писк машины, выскакиваю в приемную, в это время появляется тиранище местного масштаба. Я широко улыбаюсь, будто рада его видеть. Сам босс выглядит угрюмым и на мою улыбку не реагирует.

— Доброе утро, Марат Тахирович. К труду и обороне готова, — беру его чашку с кофе и иду следом за все таким же молчаливым Тахировичем. Даже формальное «здравствуй» не сказал. Никакого воспитания.

— В девять планерка. Потом позвони юристам, уточни, когда Николай Николаевич сможет ко мне зайти. Распечатай документы, которые я тебе отправил по почте вчера. Иди.

Марат Тахирович садится в свое кресло. Врубает компьютер, всем видом показываем мне, что рабочий день начался, несмотря на то, что до официального времени оставалось несколько минут. Спорить не думаю, себе дороже. Тихонько ретируюсь на свое место.

На электронной почте действительно нахожу письмо от босса. Отправлено в одиннадцать вечера. Он ненормальный работать так допоздна? Точно нечем заняться после работы, если кроме работы нет интересов. Воронина не считается, она видимо обеденное развлечение у шефа в рабочие дни. Интересно, как Тахирович проводит выходные? Я с трудом представляю его лежащим на диване с банкой пива и чипсами перед телевизором. Эти выходные, скорее всего, Шароев проведет у генерального. Жутко любопытно, что связывает этих двоих. Но о таком спрашивать страшно, да не в тех мы отношениях, чтобы перешагивать границы личной жизни.

В девять заходят начальники отделов. Все мрачные, подавленные. Кажется, чуют, что сейчас полетят головы, жопы будут гореть. Если я надеялась, что отсижусь в приемной, то зря надеялась. Тиран прям из кабинета, не по селектору, приказывает явиться и стенографировать планерку. С умным видом с блокнотом в руках занимаю самое укромное место, чтобы никому глаза не мозолить, никого не беспокоить.

Все начинается как обычно. Каждый начальник начинает отчитываться за проделанную работу, рассказывает о планах. Никакой грозовой тучи на горизонте не наблюдается. Мне даже кажется, что сама атмосфера в кабинет становится менее напряженной, чем в первые минуты. В какой-то момент все расслабляются, уже не так тревожно поглядывают друг на друга. Как оказалось зря. Тахирович тихим, леденящим душу голосом начинает всех спрашивать о растратах. Он не орет, не кроет никого матом, не стучит кулаком по столу, но, блядь, от его ровного равнодушного голоса трясутся поджилки у всех присутствующих. Я не исключение.

В голове истерично бьется мысль: не будут ли начальники искать «крысу» в компании, которая их сдала? Может мне пора сегодня посмотреть вакансии? Не хочется быть ведьмой, на которую откроют охоту с минуты на минуту. Мне вполне хватает того, что мои нервишки треплет тиранище.

Планерка заканчивается, все понурые, с горящими щеками выметаются из кабинета шефа. Я вместе с ними, меня никто не останавливает. Звоню сразу отделу юристам, на мой вопрос толком не отвечают, но не успеваю положить трубку, как появляется Николай Николаевич.

Сегодня явно все настроены, не злить начальство. Эта идея мне нравится, неистово ее поддерживаю. Поэтому, когда Шароев выходит из кабинета, я вскакиваю на ноги и вытягиваюсь в струнку, готовая выслушать его указания.

— Собирайся, поедешь со мной.

— Куда?

— А это так важно? — иронично выгибает черную бровь, я киваю и подчиняюсь.

Не спрашиваю, куда меня тащат. Мы садимся в машину, едем. Шароев весь в себе, а я рядом с ним как на иголках, вечно ждут какого-то подвоха. Приезжаем в ресторан. Оказывается у шефа встреча. Не понимаю, зачем я ему рядом, но опять играю роль тени. Меня серьезные дяди действительно не замечают. В моем блокноте появляются выжимки встречи. Маратович потом их просит, когда мы вновь куда-то едет. Довольно хмыкает, можно расценивать как похвалу. Заезжаем еще в пару мест и возвращаемся в офис. На