Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Три женщины, усевшись рядом, залюбовались луной, казалось, будто распустился лотос с тремя лепестками. Госпожа Инь была среди них самой умной и образованной; Хун – самой безыскусной, самой красивой, она напоминала цветок айвы с каплями росы на лепестках; скромная Фея с румянцем цвета персика на щеках – самой застенчивой, самой робкой и милой, подобно иве под весенним ветром. В ночном безмолвии струился лунный свет, окрашивая головки цветов в необыкновенные тона. Ян проговорил:

– Многих героев древности обвиняли в прегрешениях, но ни один из них не испытал того, что выпало на долю нашей Феи. Когда я впервые встретил ее в Цзян-чжоу, узнал белоснежную чистоту ее души и ума, я полюбил ее, однако не стал торопить свое чувство. Я считался с тем, что она десять лет провела в зеленом тереме и на руке у нее красное пятнышко. Но разве могу я сегодня посчитать «соловьиную кровь» знаком ее неверности?

Хун, вздохнув, взяла Фею за руку, подняла рукав ее кофты и указала на красную точечку со словами:

– Много стало таких красных пятнышек, у кого их теперь нет? А мужчины только их и видят, не умея прочесть в душе и сердце женщины. Наша Фея – человек необыкновенной преданности, но если бы не «соловьиная кровь» на ее руке, наш господин не уподобился бы матери Цзэн Цаня!

Фея смутилась и опустила рукав.

– Я старалась блюсти себя и никому это не показывала, кроме супруга. Право, мне стыдно. Да и незачем об этом говорить!

Госпожа Инь похвалила Фею за откровенность, и началось общее веселье. До глубокой ночи развлекались они, воздавая должное вину и яствам. Когда наконец Инь и Хун ушли к себе, Ян сошел в покои Феи, погасил светильник и предался любви со своей красавицей-наложницей, и были влюбленные как уточка и селезень с реки Лошуй, как Сянь-ван и ушаньская фея на горе Янтай! И не слышал Ян, как пробили барабаны зорю, не видел, как заалел восток! Фея очнулась ото сна первой. Одеваясь, она взглянула на свою руку – красное пятнышко исчезло! Она удивилась, и почему-то ей стало грустно.

Тут под окном раздался негромкий кашель: это Лянь Юй принесла Фее записочку. Та развернула листок и прочитала:

Над широкой рекой Цзыюй —

Лазоревая луна.

Вот ты и в мире людей —

Прекрасна ли здесь весна?

Фея улыбнулась, взяла кисть и начертала в ответ:

Спасибо, Красная птица,

Спасшая мост соро́к!

Нет слов, как весна прекрасна, —

Узнай об этом меж строк!

Фея отложила кисть, и тут проснулся Ян.

– Что ты там пишешь?

Фея смутилась и хотела спрятать записку, но Ян с улыбкой взял ее и прочитал оба стиха, которые показались ему совершенными.

– Значит, весна настолько прекрасна, что об этом нужно читать между строк?! – весело проговорил он.

Фея покраснела, опустила голову и ничего не ответила. Тогда Ян в свою очередь берет кисть и приписывает на листке вот что:

Прошлой ночью луна

Над Серебряной встала Рекой.

Отчего на террасе гость

Потерял на всю ночь покой?

Ян вручил записку Лянь Юй и велел отнести тому, кто ее прислал. Но тут послышались шаги, и в комнату вошла улыбающаяся Хун. Ян отвернулся к стене, делая вид, что спит. Хун взяла свою записку со столика и начала обсуждать с Феей написанные стихи:

– Я не сильна в стихосложении, но попробуем разобраться вместе. Мое сочинение не похоже на творение простого смертного, в нем есть что-то небесное. В твоем видны недюжинный талант и хороший поэтический вкус, и по стилю оно напоминает стихи эпохи Тан. А вот сочинение нашего господина написано, конечно, в насмешку над моим, и видно, что его создал человек заурядный, не слишком образованный, мужчина, и к тому же мало привлекательный!

Обе весело засмеялись, а Ян не выдержал, повернулся к женщинам и сказал:

– Болтаете тут всякий вздор, мешаете спать. Да и о чем говорить?! Наша Хун – воительница, ей ли рассуждать о поэзии? Давайте я выскажу вам свое мнение. Стихи Хун по форме красивы, но в них сквозит чисто женская зависть или ревность. Стихи Феи изящны, но в них много недосказанного, и это лишает их очарования. В моем же сочинении проступают широта духа и любовь к моим возлюбленным! Что, разве я не прав?

Теперь расхохотались все трое.

Несмотря на то что Ян находился в расцвете сил и талантов, жизненные невзгоды, ссылки и военные походы не могли не сказаться на его здоровье: беспрерывная смена холода и жары, нескончаемые переезды сделали свое дело, и он тяжело заболел. День ото дня ему становилось все хуже, родные и слуги сбились с ног. И однажды в дом, непрестанно поминая Десятерых Духов, зашла старуха с корзиной благовонных трав. Она сказала, что надо принести жертвы Будде и помолиться за выздоровление князя. Хун и Фея пригласили ее к себе.

– Судя по всему, бабушка, вы умеете предсказывать судьбу. Погадайте же нам!

Старуха вынула из корзины кости и гадательную книгу и проговорила:

– Нынче этому дому выпало счастье, но вместе с ним прокралась и беда!

– Как же нам от нее избавиться? – испуганно спросила Фея.

Старуха в ответ:

– Долголетия и счастья нужно просить у Семизвездного князя, а защиты от зла и лиха – у Десяти Духов! Принесите жертвы Десяти Духам, получите избавление от напасти!

Фея щедро вознаградила гадалку и проводила ее до ворот, вернулась и говорит свекрови:

– Может, и не стоит верить гадалкам да чародейкам, но ведь князь сильно заболел, а искренняя молитва всегда доходит до Неба. В монастыре Горный Цветок, где я жила когда-то и где ежегодно молится сама императрица, – милосердный Будда обладает чудодейственной силой. Завтра же отправлюсь в монастырь и вознесу молитву об исцелении супруга!

Госпожа Сюй воспрянула духом.

– Когда я ждала сына, я молилась одной Авалокитешваре. О Будде, конечно, помнила, но не решалась к нему обратиться. У тебя добрая душа, девочка, поезжай и попроси Будду даровать выздоровление моему сыну и счастье для всех нас.

Наутро Фея в сопровождении Су-цин и Лянь Юй выехала в Горный Цветок, взяв с собой ароматные травы, бумажные деньги и свечи. По дороге она любовалась зелеными горами и с грустью вспоминала прошлое. Оставив экипаж за воротами, она вошла