100 магнитоальбомов советского рока. Избранные страницы истории отечественного рока. 1977 – 1991. 15 лет подпольной звукозаписи - Александр Исаакович Кушнир

сторона A

Shine

2-я симфония

Кантри Саша Фишер

Hello

Крепдешин машин

Цигель

сторона B

1-я испанская симфония

Блюз

Военная музыка

Царь зверей Быдло XII

Фафа-ляля

Шейк

Гарем Султана

Приблизительно в 87–88-м годах на Украине внезапно начался ренессанс авангардного рока. Вопреки всякой логике на концертах альтернативной музыки собирались переполненные залы. Флагманом новых идей стало творческое объединение «Рок-артель», включавшее в себя три киевские группы: «Вопли Видоплясова», «Коллежский асессор» и «Раббота Хо».

Тем, кто знает и любит музыку «Коллежского асессора», будет сложно представить, что в начале 80-х этот проект исполнял симфоническую музыку. Музыканты «Асессора» тогда учились по специальности «инженер-звукотехник», они сразу же начали фиксировать свои сочинения на магнитофон. Ранние альбомы группы («Тема утят и зверят», «Джаз веников») состояли в основном из инструментальных композиций с легкими вкраплениями сюрреалистичных текстов. В рамках одного опуса уживались мажорные и минорные мелодии, сложные ритмические конструкции и подчеркнутый примитивизм, диссонансные эксперименты и разработки восточных тем, арт-рок 70-х и фрагменты произведений Кабалевского.

Как-то раз, запутавшись в дебрях собственной мини-сюиты «Альфонс садится на коня», музыканты обратились к учебникам и оттуда узнали, что подобная структура носит название «додекафонной шеститоновой композиции». В «Коллежском асессоре» все это именовалось гораздо проще – «свободное мышление». В одной из композиций Глеб Бутузов вдохновенно играл на расстроенной гитаре, партия баса Саши Киевцева состояла всего из двух нот, а лидер группы Василий Гойденко вместо пения истерично смеялся. По воспоминаниям музыкантов, подобных экспериментов слушатели напрочь не понимали и попросту пугались. В столице советской Украины росли достойные преемники Заппы и Штокхаузена.

…С весны 87-го года у «Асессора» начинаются концертные выступления. На смену зауми и скрытой иронии пришел «панический рок» – но это был панк в оригинальном преломлении авангардиста Василия Гойденко. Гойденко, которого за военизированный имидж местная пресса тут же окрестила «взбесившимся Сержантом Пеппером», перешел с клавиш на гитару, нашел барабанщика Лешу Рынденко и вернул в группу пропавшего на пару лет Бутузова. Периодически на концерты приглашался колоритный шоумен по имени Жора Перакис, который в основном неподвижно сидел на стуле в больничной пижаме, молча расстреливая зал очами.

После того как состав стабилизировался, можно было попытаться понять, что именно представляет собой «Коллежский асессор». Со стороны могло показаться, что все в этой странной формации перевернуто с ног на голову. «На творчество меня вдохновляют плохие группы», – заявлял Гойденко, искренне полагавший, что рок-н-ролл в России закончился одновременно с распадом трио Ганелина. Круг интересов лидера «Асессора» с трудом поддавался осмыслению. Он успевал петь в народном хоре, осваивать синтезаторы, рисовать, сочинять романсы, вальсы и даже целые оперы. На досуге он увлекался поэзией футуристов, китайской философией и любил слушать пластинки с народными песнями Кореи, исполняемыми на родине Ким Ир Сена в процессе сбора урожая.

В то время Гойденко создавал необычную, ни на что не похожую гитарную музыку с причудливыми ассоциативными текстами. Свои песни Василий исполнял этаким блеющим голосом, используя вокал в качестве еще одного полноценного инструмента и нарочито нечетко проговаривая слова: «Я брел по угрюмым широтам, отам, отам, отам, там, там, там…»

«Тогда я даже не пытался сам себе объяснить, откуда это все берется, – вспоминает он. – Никакого анализа или чего-то похожего на него у меня не было. Обычная спонтанность, случайность, ветер в голове».

В отличие от Бутузова, который предпочитал исполнять на концертах проверенные временем хиты («Иван Шейх», «Лягай!», «На Бессарабке очередь за маком»), Гойденко безоглядно кидался в омут всевозможных экспериментов. Он не успевал за потоком собственного сознания и, всецело доверившись интуиции, был склонен к бесконечным импровизациям и поискам истины методом от противного. К примеру, в рамки его аксиоматики никаким боком не вписывался хард-рок и всевозможные производные от него. Другими словами, если в «Асессоре» изобретался «вкусный», запоминающийся гитарный рифф, циклическое повторение которого могло создать ураганный драйв, Гойденко сводил употребление риффа к минимуму и лишь эскизно намекал на его потенциальные возможности. Он никогда не был поклонником прямолинейных ходов.

«Если в рамках трехминутной композиции мы хотим создать драйв, то тем самым мы замедляем мысль – мелодическую и гармоническую, – рассуждал Гойденко. – А для меня ужасно, когда сдерживается мысль. Мне хотелось, чтобы изменения в музыке диктовались душой и сердцем, а не сменой ритма или нагнетанием темпа».

Было бы неверно утверждать, что остальные участники квартета целиком и полностью разделяли подобные установки. И добродушный меломан Киевцев, и деликатный Рынденко, и выполнявший функции лидер-гитариста Бутузов не являлись статистами и вносили в общий котел немало собственных идей. Особенно продуктивным выглядело сотрудничество Гойденко и Бутузова. Воспитанный на психоделике 60-х, английском панке 70-х и немецкой «новой волне» 80-х Бутузов – в придачу к способности импровизировать – умел, извините за выражение, играть на гитаре. Благодаря этому нечастому для советских рок-н-ролльщиков свойству он воплощал придуманные Гойденко гармонии в завершенные мелодии.

Еще одним немаловажным достоинством Бутузова было свободное владение английским языком, позволявшее ему доводить до определенного логического уровня псевдоанглийские «рыбы» Гойденко. В ситуациях, когда Василий экспериментировал в области английской, немецкой и французской лингвистики, интуитивно произнося набор букв и звуков, – Бутузов умудрялся выстраивать эти абстрактные созвучия в более-менее связную лирику. В частности, на альбоме «Колл Ас» Бутузов придумал английские фразы в композициях «Крепдешин машин», «Hello» и «Shine».

Уместно вспомнить, что незадолго до «Колл Аса» группой была предпринята попытка записать очередной альбом на профессиональной аппаратуре в студии Дома ученых. «Буквально каждый звукооператор считал своим долгом предложить нам свой стиль и звук, – с раздражением вспоминает Гойденко. – Причем делали они это совершенно „от фонаря“, предварительно не ознакомившись с нашей музыкой. Неудивительно, что я постоянно ругался с ними». Столкнувшись с подобными методами официального советского предприятия, Гойденко ограничился записью пяти композиций, получивших хождение в виде мини-альбома «Военная музыка».

…Несмотря на то что к началу 89-го года группа добилась всесоюзного признания и даже имела опыт стадионных концертов, возможности записаться в нормальных условиях у нее по-прежнему не было. Жизнь гнала музыкантов назад в подвалы – туда, где, в частности, были записаны предшествовавшие «Военной музыке» альбомы «Капитуляция» (87-й г.) и «В. С. С. Ы. К. И» (88-й г.).

Репетиционная база «Асессора» находилась в просторном и отапливаемом подвале общежития политехнического института. «За аренду мы не платили ни копейки, если не считать каких-то сексуальных услуг в отношении администрации, – вспоминают музыканты. – Считалось, что у нас были очень хорошие условия для творчества».

Несмотря на то что все в группе (кроме Рынденко) окончили электроакустический факультет, искусство звукорежиссуры было не самым сильным местом «Асессора». Музыканты слишком