100 магнитоальбомов советского рока. Избранные страницы истории отечественного рока. 1977 – 1991. 15 лет подпольной звукозаписи - Александр Исаакович Кушнир

не тормоза, а бас-педаль. Застенчивый, невысокого роста, Костя полностью преображался, садясь за барабанную установку. Он принадлежал к тому типу музыкантов, которые вначале услышали Slade и лишь затем Beatles. Скользяще-плавающие звуки его барабанов заполняли огромные куски пространства. Кроме того, Довженко целенаправленно работал над координацией движений, пластикой и общим имиджем. Его манера игры была тщательно продуманной и рациональной. Он никогда не наносил удар, который бы не уравновешивался движением свободной руки. Кому посчастливилось видеть Костю на сцене, согласятся с тем, что Довженко был одним из самых техничных и визуально эффектных барабанщиков страны.

…Как и подавляющее большинство отечественных рок-групп, «Раб-бота Хо» долго не могла «родить» студийную запись, адекватно отражавшую ее дух. Черновые наброски, сделанные на репетиционной точке, казались энергетически вялыми, а концертные записи чересчур «грязными». Окончательно музыкантов добил приговор, вынесенный одним из пресс-агентов звукозаписывающей фирмы Питера Гэбриэла Real World. Прослушав пленку «Рабботы Хо», западный импресарио сказал: «Я не могу положить шефу на стол запись подобного качества».

«Долгое время мы ненавидели собственные демозаписи и считали себя не готовыми писать настоящие альбомы, – вспоминает склонный к самоанализу Попович. – Делать лихорадочные сессии мы не хотели, а возможностей для серьезной студийной работы не было».

Нельзя сказать, что группа совсем уж не пыталась записаться. Однажды музыканты наодалживали аппаратуру и только приготовились к сессии, как кто-то из друзей уговорил их ознакомиться с новым альбомом «Коллежского асессора». Это был «Колл Ас». Впечатленный услышанным, Костя Довженко отложил палочки в сторону и сказал, что «после этого» он писаться больше не будет. Ни-ко-гда. Слово свое он держал крепко. Как только Довженко замечал, что Попович устанавливает микрофоны для записи, он тут же прекращал репетицию.

Казалось, судьба уготовила «Рабботе Хо» незавидную участь остаться вообще без альбома. К середине 89-го года команду начало лихорадить от творческих разногласий и весь проект находился на грани распада. В этой ситуации Поповичу волей-неволей пришлось обвести вокруг пальца музыкантов собственной группы. Поскольку идеолог «Рабботы Хо» обладал не очень цепкой музыкальной памятью, он решил зафиксировать для себя хотя бы одну репетицию – исключительно для того, чтобы получше запомнить новые варианты аранжировок. Столкнувшись с капризами Довженко и чувствуя, что «натура уходит», Сергей пошел на хитрость.

Репетиционная база «Рабботы Хо» находилась в центре Крещатика, в бомбоубежище, расположенном под кинотеатром «Дружба». В один из унылых осенних дней сообразительный Попович пришел в подвал чуть раньше остальных. Он вставил в магнитофон «длинную» двухчасовую кассету и спрятал под лавкой два микрофона. Затем включил на агрегате кнопку «запись» и стал ждать. Вскоре подошли Довженко c Грановским, и Сергей с ностальгическим видом предложил им исполнить на репетиции всю программу. Мол, и так неизвестно, что с группой будет завтра…

Поскольку Довженко не видел выставленных микрофонов, он играл очень жарко и точно. Обнажившись по пояс, он самозабвенно вбивал в барабанную плоть каждый удар, напоминая в эти минуты охотника-индейца. От Довженко не отставал и Грановский. «На моей памяти это был один из наших лучших джемов», – скажет впоследствии Игорь, который в тот момент также не подозревал о том, что именно происходит вокруг. А уж как старался на гитаре Попович, и говорить не стоит.

…Лафа закончилась одновременно со щелчком магнитофона, известившим об окончании первой стороны кассеты. За это время группа успела сыграть лишь пять неполных композиций. Довженко, услышав щелчок и осознав, что его обманули, не на шутку разобиделся и сказал, что дальше играть не будет. Таким образом на магнитофоне оказались зафиксированы только четыре песни. Ни «Французский дождь», ни «Фельдфебельский романс», ни «Слоны и птицы» – краса и гордость ранней «Рабботы Хо» – на пленку, к сожалению, не попали.

Но на этом приключения не закончились. Написав карандашом на кассете слово «репетиция», Попович отложил ее в сторону и… успокоился. Наступила зима, группа пребывала в полуразобранном состоянии. В суете трудовых будней дворника Сергей забыл не только про кассету, но и про то, что именно на ней находится.

Как-то раз, зайдя к другу-меломану записать новую музыку, Попович прихватил с собой несколько чистых, как ему показалось, кассет. Обнаружив на одной из них отметку карандашом, он решил пленку прослушать.

«Поскольку в самом начале была тишина, я лишь чудом не стер запись, – вспоминает Попович. – Когда же на больших колонках я услышал эту кассету, то внезапно понял, что она максимально точно отражает те ощущения, которые присутствовали у „Рабботы Хо“ во время совместной игры».

Так как в процессе репетиций Попович никогда не пел (или пел «про себя»), на пленку еще необходимо было наложить вокал. Не имея ревербератора, остроумный Попович придумал ему равноценную замену. Будучи человеком эрудированным, он знал, как записываются альтернативные команды на Западе. Знал он и о том, что некоторые сессии, к примеру Dead Can Dance, проводятся в церквах или костелах. Вспомнив это, Сергей решил все вокальные партии напеть… в туалете у тещи. Туалет был с высоким потолком, звук очень необычно резонировал от каменных стен и создавал ощущение объема.

После того, как голос был наложен, выяснилось, что запись на удивление точно передает депрессивный дух «Рабботы Хо» – группы, которая всегда пыталась звучать «задом наперед». В этих урбанистических конструкциях, сыгранных в духе самых тягучих и безотрадных произведений Cure, угадывались то вой ветра в каминной трубе, то лязг железа по стеклу, то грядущий конец света. Переполненные причудами подсознания «Лес» и «Охотник», наглухо лишенные опознавательных временных признаков, воспринимались попросту безумно. На «Алабаме» случайно записался лай забредшей в бомбоубежище бездомной собаки, добавивший в альбом необходимый элемент инфернальности.

По признанию музыкантов, подобные настроения в песнях отчасти были навеяны книгами Стругацких, фильмами Сокурова и Тарковского. «Синие крысы на крыше, танцы хвостами вперед» и «красные птицы перед глазами, солнце из лужи над головой» казались Поповичу запечатленными в рок-звуке «Улиткой на склоне» и «Днями затмения». Некоторое время в раскаленном мозгу «Рабботы Хо» даже существовала идея фикс – предложить Сокурову свою музыку в качестве саундтрека к фильму по мотивам произведений Стругацких.

…Спустя несколько месяцев у «Рабботы Хо» совершенно мистическим образом появилась возможность записать несколько песен в профессиональной студии Дома Союза композиторов УССР. В отличие от их земляков из «Коллежского асессора» Поповичу, Довженко и Грановскому крупно повезло. Музыканты попали к опытному звукорежиссеру Аркадию Вихареву, имевшему не только два высших образования (инженерное и симфоническое), но и огромный опыт записи украинских эстрадных артистов.

Встреча с «Рабботой Хо» произвела на Вихарева неизгладимое впечатление. Услышав их ровную и одновременно резкую игру, он проникся к группе уважением и нескрываемым любопытством. «Что-то я не могу