Живой Журнал. Публикации 2012 - Владимир Сергеевич Березин

Но у Карлсона был свой самовар, довольно, впрочем, обременительный.

Всё так и произошло — приём был душевный, почти удушающий. Карету, разумеется, никто не чинил, зато кормили как на убой. Карлсон уже сложил в голове сюжет про молодого русского дворянина, его тётку, каких-то соседей, что оказываются в итоге людоедами. Надо бы с кем-нибудь поделиться — если он сумеет уйти отсюда живым.

Молодой хозяин, отставной сержант гвардии Григорий Охламонов, впрочем, вовсе не интересовался кулинарным искусством, зато интересовался графиней.

Карлсона это вполне устраивало, и он учил молодого русского умению обращаться с женщинами.

От этих иностранных наставлений Охламонов переживал. Его даже стошнило, когда Карлсон начал рассказывать о своих любовных успехах в Венеции, но потом молодой помещик как-то привык и втянулся.

Но теперь вместо графини к Карлсону приставал помещик, живший по соседству. Его все звали просто «Дядюшка». Дядюшка был человеком странным и всё время видел один и тот же сон — про свою свадьбу. Однако ж после обеда сон этот, и даже само воспоминание о нём покидало Юрия Петровича — до следующего утра.

Помещик быстро смекнул, что все великие и таинственные европейцы, что приезжали в Россию имели прозвание на букву «К», и он докучал Карлсону вопросами о том, не он ли осветлял брильянт князю Потёмкину. Шпанские мушки его тоже интересовали, а так же действительно ли Карлсон бежал из знаменитой венецианской тюрьмы через крышу. В первый же день дошло до главного:

— Может, вы и летать пробовали? — спросил Юрий Петрович.

— А вот, извольте! — и Карлсон, поднявшись в воздух, сделал круг по комнате.

И с тех пор гость пропал, по десяти раз на дню его преследовали одной просьбой:

— А летать-то будете? Перед обедом, а? А после?

— Летать — это мне уже не интересно. Видите эту вилку?

— Ну?

— Хотите, я её съем?

— Да что мне вилка? — дядюшка теперь не отставал от него.

Чтобы спасись от дядюшки, Карлсон норовил улететь на реку и пугать там деревенских баб, полоскавших бельё.

Но через неделю одна из деревенских девок привела кузнеца, и тот достал низколетящего Карлсона оглоблей.

— Да! Это от души… Замечательно. Достойно восхищения, — приговаривал Юрий Петрович, пока Карлсону меняли повязки. — Нет, разными предметами у нас кавалеров отваживали, не скрою, но вот чтоб так, оглоблей… замечательно!

За этакий почин вам наша искренняя сердечная благодарность.

Однако Юрий Петрович принялся расспрашивать Карлсона, что он знает о заговорщиках-масонах.

Карлсон отвечал, что никаких заговорщиков нет, а есть только досужие болтуны, а так же народные толпы, что норовят повторить любую нелепицу.

Юрий Петрович настаивал, что для хорошего заговора нужны люди одарённые, а Карлсон возражал в том духе, что нужно лишь поболее глупых людей.

— Ах, никого не надобно, — зло говорил он, — потому как толпа повторяет что угодно, лишь бы сами слова ей были приятны.

Но тут оказалось, что графиня фон Бок и молодой хозяин имения, предоставленные сами себе, дошли до странных высот общения. Молодой хозяин сперва сочинял стихи своей пассии, а потом и вовсе занялся с ней кабалистикой и алхимическими опытами.

Часами они перебирали латинские и еврейские буквы, тёрли фамильный хрустальный шар боярина Охламона пока, наконец, кто-то из них не крикнул «Афро-Аместигон!» — шар раскололся как арбуз, залил всю комнату прогорклым маслом, содержавшимся внутри ещё со времён русского государя Гороха.

Обивка кресел была испорчена, но молодые люди осознали, что сжимают друг друга в объятиях.

Наутро они ввалились к Карлсону.

— Отставьте её мне! Не отдам никому! — Молодой Охламонов теребил руку графини. — За это я отдам вам тайну вещего слова!

И снова забормотал-зафроместигонствовал.

Карлсон деланно нахмурился:

— Ладно. По рукам. Совет да любовь. Ну и в придачу карету мне свою отдайте.

А про себя подумал: «Нет, определённо в каббалистике есть какой-то прок».

Извините, если кого обидел.

17 июля 2012

Дон клоун

Малыша с детства считали чокнутым. «Это, видимо, из-за книг», — считал папа. «Это, видимо, из-за книг», — повторяла мама, но уже с куда большей скорбью.

Это всё из-за книг — Малыш знал наверняка, потому что именно книги были его лучшими друзьями. Всем лучшим в себе он был обязан книгам. Утром он проваливался между страниц и вот уже босиком шёл по горной дороге, вот над ним склонялось лицо прекрасной принцессы. Он смотрел на её бездонные глаза и острые уши и понимал — вот счастье.

Но его трясли за плечо, потому что надо было гулять с собакой. Его тянули играть в футбол или строить башню из кубиков.

Но всё это было не то — правда была там, где горели костры на башнях, где ворочался на вершине горы красный глаз и сверкали клинки древних битв.

В книгах было всё — чудесный мир, в котором все хорошие люди вот-вот наконец объединятся и убьют всех плохих.

Однажды Малыш сделал себе шлем из кастрюли и меч из кухонного ножа. Он напал на злых демонов-вентиляторов, но его скрутили и отобрали амуницию.

Испуганный папа велел замуровать все книги в чулане — и книги про прекрасную ушастую принцессу, и книги про одинокий глаз, и книги про то, как кто-то вышел из леса, и про то, как кто-то вошёл туда с дубинкой и мешком.

К Малышу приходил врач и спрашивал, испытывает ли он чувства к своей сестре, к брату и особенно к маме. Малыш отвечал, что испытывает, но не знает, какие.

Люди были ему неинтересны — существа с острыми ушами были куда лучше. И мохнатые босоногие братья были понятнее. Даже похожие на яйцо всмятку существа с редкими кривыми зубами были родными.

Он знал из книг об этом всё, и однажды ему было видение.

На улице его остановил клоун в полосатых чулках. Клоун оглянулся и тихо, чтобы их не подслушали, велел мальчику ждать его в трактире быстрой еды, что стоял на границе города.

Мальчик отправился туда со своим приятелем Карлсоном, и обоих клоун (он признался, что на самом деле он — мудрый волшебник) напоил крепким элем и уже собирался отвести в свой замок. Однако в самый интересный момент внутрь харчевни ввалились люди в чёрном и, заломив клоуну руки за спину,