#2 Печать пожирателя - Илья Соломенный

— Он сказал, где-то под корнями?

— Ага, — подтвердил дед, — Придётся поработать ручками, внук.

— Да я уж вижу… Только где?

— Погоди, дай гляну.

Дмитрий вытянул руку, и начал медленно обходить дерево. Почти сразу его ладонь засветились знакомым мне изумрудным светом.

— Некротика?

— Ага. Прямо здесь, — он топнул ногой.

Вздохнув, я оттеснил деда и вонзил острие лопаты в землю.

В тот же миг в центре церковного зала взорвалась земля.

Тяжёлые комья жирного дёрна брызнули во все стороны, кося высокую траву, следом по помещению прошлась воздушная волна.

Она вынесла из окон остатки деревянных рам, а по по одной из стен пробежала трещина.

Впрочем, отбросив лопату, я смотрел не на разрушения и без того развалившейся церкви.

Из-под земли выбралось существо, похожее на человека… Точнее, похожим оно было когда-то… Давно… Лет сто назад.

Он стоял на четырёх лапах — хотя передние ещё напоминали руки, увенчанные здоровенными когтями — и даже так был выше меня раза в полтора! Вместо кожи — шкура, вся в трещинах и рваных ранах, с налётом грязи и слизи, словно на ней застыла мерзость всего окружающего болота. Торчащие кости, сухожилия и куски гнилого мяса на теле довершали картину.

Морда у твари была удлиннёной, как у волка. Изуродованая, искажённая в оскале, с мощными челюстями, из которых торчали здоровенные жёлтые клыки. Широкий и сморщенный нос раздувался при каждом вдохе.

Но самым жутким элементом внешности были глаза: глубокие, черные, как бездонные ямы, излучающие холодный, жадный блеск хищника.

Мои ноздри уловили запах гнилого мяса и разложения.

— Ну охренеть, — вымолвил наконец дед, — Вурдалак.

Тварь сорвалась с места! Мелькнув зловонной тенью, он вмиг оказалась рядом с нами…

Я даже ударить не успел — хотя собирался использовать свои излюбленные «воздушные лезвия». Но меня опередил Дмитрий.

Он рванул рукой снизу вверх, я почувствовал, как из него вырывается магия — и перед нами выросла мощная земляная стена!

Монстр с размаху врезался в неё, но дед и не думал останавливаться. Он придавил вурдалака этой стеной, а затем сделал ещё один пасс — и под массой земли вспыхнуло пламя.

Запахло палёным мясом, послышался дикий вой боли…

И я едва успел среагировать на замеченное краем глаза движение.

С остова обвалившейся крыши на нас прыгнул второй вурдалак!

Он нацелился прямо на Дмитрия.

С моих пальцев сорвалось четыре воздушных лезвия, опустошая запас стихийной магии. Два из них пролетели мимо, разворотив часть стен, но два попали — один отсёк кисть монстра, второй раскурочил ему грудную клетку.

Я рванул к деду, и в прыжке сбил его с ног.

На то место, где он только что стоял, упали внутренности вурдалака, а затем и он сам, рыча от боли и ярости.

Обе твари были ещё живы, так что мы тут же вскочили на ноги — и ударили по монстрам одновременно. Дед — огнём. А я — некротикой, заставляя разложиться и без того гнилое чудище.

Через десять секунд всё было кончено. Первый вурдалак превратился в обугленное тело, второй — в иссохшую мумию.

— Ну дела, — крякнул дед, пиная носком дорогого ботинка запечённого монстра. От него отвалился кусок, — Кто бы мог подумать, что такие мрази живут рядом с населёнными пунктами! И никто ни сном, ни духом! Не покидали болото, наверное, в спячке находились… А нас почуяли — и решили поохотиться.

— Да пофигу… Главное — мы с ними разделались.

Я вытер со лба пот и, отвернувшись, вытянул из припрятанного на такой случай кристалла немного стихийной магии — искра после схватки опустела полностью.

— Чарышников, сукин сын… — прорычал, когда почувствовал насыщение энергией, — Ведь знал же наверняка, сволочь! Решил избавиться, значит…

— Может, просто забыл? — пожал плечами дед.

— Ага, как же…

— Да ладно тебе, внук. Легко же справились. Спасибо, что прикрыл спину, кстати.

— Не стоит, — я отыскал в траве лопату, и направился обратно к дереву, — Давай уже закончим. Это болото меня раздражает.

В этот раз мне никто не помешал. Скелет Чарышникова оказался закопан неглубоко, единственное, что угнетало — пришлось собирать все кости вручную, и это заняло прилично времени. Хорошо, что благодаря эманациям некротики я не пропустил ни одной.

Через пару часов, сложив останки в прихваченную для этих целей сумку, мы с дедом отправились обратно к трассе.

Гавриил, ждущий на обочине, и бровью не повёл, когда мы вышли из бурелома — грязные, промокшие и злые. Ну ладно — злым был только я. Дмитрий же, напротив, будто «зарядился».

— Надо же, какой интересный день! — улыбался он в машине, достав из куртки фляжку с ароматным бренди. Сделав глоток, он протянул её мне, — У меня давненько таких не было! А стоило тебе только приехать — как сразу же! И призрак, и вурдалаки, и Источник! Ты будто притягиваешь приключения, внук!

— Рад, что смог тебя повеселить, — фыркнул я, согреваясь напитком из фляжки, — Но дело ещё не закончено.

— О да! Чувствую, ты хочешь сказать Чарышникову пару ласковых?

— Даже не сомневайся.

— А сделка? Собираешься выполнить условия, как узнаешь всё, что тебе интересно? Или…

Я покачал головой.

— Подумаю.

Как бы не хотелось пристукнуть призрака за его недосказанность, но нарушать данное слово было некрасиво. Конечно, мне плевать на этого духа с высокой колокольни — но…

От принципов, которыми руководствовался постоянно, отходить не хотелось.

Да и нужно ли?

С другой стороны, энергию призраков я ещё не ощущал… Наверняка ей можно найти интересное применение.

В Ярославль мы вернулись уже после обеда. Гавриил снова притормозил рядом с особняком, мы вышли из машины и сразу направились к нашему «пленнику».

Он торчал там же, где его оставили — и пытался разбить кристалл, к которому его привязали. Правда, ничего у призрака не получалось — сил было настолько мало, что руки проваливались сквозь сам «якорь» и пол.

Увидев нас, он отскочил от кристалла.

— Развлекаешься, да? — рявкнул я, подходя ближе, — Ничего не хочешь объяснить⁈ Два вурдалака! ДВА, сволочь! Ты нас на убой отправил!

— А-а-а, точно! — бородач с разрубленным лицом состроил удивлённую мину, — А я и думал, что что-то упустил из виду, когда просил вас о помощи…

— Так я тебе и поверил! Дед…

— Секунду.

Золотистая нить захлестнула горло духа,