Второе рождение - Юрий Владимирович Деревянко

подъезда, казавшиеся когда-то большими. Родная школа, мамина контора, детская площадка, новенький магазин, а рядом с ним - старый в свежей краске. Маленький центр, за которым начинаются небольшие домики с двориками. Скромно, но чисто. Непривычно быстро кончается улица. За ней - мост через тихую речку, в которой с другом детства ловили карасей. Обоняния нет, но память хранит ароматы луга за мостом. Голые по колено ноги больше не боятся клещей - можно бежать по узкой тропинке среди высокой травы. Новенькая батарея отлично держит заряд - и ноги легко выносят на высокий бугор, с которого видно весь посёлок и дорогу с оранжевыми точками ремонтных машин. Сделала фото на память. Жаль - встроенный телефон позволяет делать селфи только в зеркале. Осторожно спустилась по знакомой тропинке к реке и села у воды. Река течёт всё так же едва заметно, и кажется - здесь не изменилось ничего. Только нет рядом школьного приятеля Пашунделя, да сама изменилась... Уж изменилась - так изменилась. Врагу бы не пожелала.

* * *

Очень удобно, что размер ноги практически не изменился. Да и мама бы заподозрила неладное. А теперь вся лёгкая обувь, кроме двух самых затёртых пар, отправляется в сумку. За тёплыми вещами придётся приехать снова. И как мама всё это дотащила из города? Долго вместе смеялись над попыткой влезть в любимые фиолетовые штаны "в облипочку". Теперь из старого налезают только стрейчевые, да немногочисленные юбки. Снова позволила себе почудить, а маме - полюбоваться на одетую по всей форме "сотрудницу внутренних органов". Едва не проговорилась, что у самой теперь вместо внутренних органов - батарейки. День прошел незаметно. Вечером уложила вещи в рюкзак и мягкую сумку, надела широкие домашние штаны и майку. Вошла в мамину комнату. Мама смотрит сериал, поверх очков поглядывает в экран и привычно вяжет. Кажется - в её свитерах с авторским рисунком ходит половина посёлка. Стоящий у дивана торшер освещает её руки. Села к слабо освещённому столу, привычно подпёрла голову руками. На стене бухтит телевизор. Постукивают спицы.

– Мам, я доктору шарфик связала, пока лежала.

– Потом, – отмахивается мама. К счастью - она считает себя недостаточно старой, потому стесняется носить очки. Она надевает их только при крайней необходимости.

* * *

Из дома вышла пораньше. Не столько для того, чтобы успеть на автобус, как для того - чтобы сократить прощание. Уже одетая заглянула к маме в комнату, разбудила её своим "мам, я поехала" и улизнула - избежав таким образом прощальных объятий. Вот неужели для того, чтобы немного поумнеть, надо было потерять всё, кроме мозгов? В посёлке орут петухи. Такси вызвано к развилке дорог и ноги торопливым шагом несут нагруженную путешественницу. Кажется - такси то же самое. И похоже, что моют его только дожди. Поклялась себе хотя бы в опрятности никогда не стать на него похожей. Села в такси. Началась такая же длинная дорога обратно в южную столицу. За второй попыткой. Только раньше была Надька без мозгов, а теперь мозги без Надьки.

* * *

Глава 6

Едва вышел с работы - звонок. Даже подпрыгнул, увидав на экране фото Надюхи. Торопливо нажал ответ.

– Внимаю.

– Димочка, это опять я. Не помешала?

Голос у неё немного смущённый.

– Что случилось?

– Димусик, у меня приступ нахальства в тяжелой форме. Можно - я сейчас приеду к тебе?

– Надь, ты в порядке?

– Ну что ты такое говоришь? Последний раз в порядке я была давно. А сейчас я в исправном состоянии. Но я по тебе соскучилась.

Она так старательно кокетничает, что нетрудно догадаться - кибердевушке что-то нужно.

– Надь, а если честно?

– Если честно, то я не только соскучилась. Я не нашла подходящую квартиру и не хочу ночевать на автовокзале. Я не стесню. Честно.

Есть - от чего почесать затылок. Да - она уже не совсем женщина в полном понимании этого слова. Объяснить родителям её появление - это пол беды, но куда её девать в скромной городской квартире? Но делать нечего. Видимо - она и правда в безвыходной ситуации.

– Тебя встретить?

– Просто скажи адрес. Я найду.

* * *

Ещё подбегая от остановки к дому - увидел её. Стоит у подъезда, нагруженная набитым рюкзаком и большой сумкой. Покачивает сумкой, глядит по сторонам. С виду - ничего необычного. Пошел медленнее, стараясь успокоить дыхание. Заметив, она весело замахала свободной рукой.

– Димочка!

– Надь, я всё понимаю, но почему именно ко мне?

– Ты мне не рад? – огорчается кибердевушка.

– Как тебе сказать... Уж очень неожиданно.

– Прости. Но никого ближе мне в голову не пришло.

– Ближе к автовокзалу?

– Ближе тебя - только мама. Но она далеко.

– Надька, я говорил - я не завожу романы на работе.

Она склоняет голову и глядит в сторону.

– Прости. Я думала - ты мой друг...

– Надь, это запрещённый приём. Давай сумку.

Лифт поднимает на предпоследний этаж. Войдя, приходится сообщить громко:

– Предки! У нас гостья!

– Димон, ты бы хоть предупредил, – смущается отец, выглядывая с кухни в семейных трусах и расстёгнутой рубашке.

– Пап, это та самая Надежда.

– Наденька?! – восклицает появляющаяся следом мама. – Димочка о Вас рассказывал. А... Вы с вещами?

Если бы Надюха могла краснеть - покраснела бы обязательно.

– Я не надолго. Но мне...

Приходится ей помочь:

– Надя поживёт немного у меня. Не против?

– Ох, Димон... – весело качает головой отец.

– Проходите, Наденька. Что же вы в дверях стоите? - суетится мама.

* * *

Ещё в больнице видел её в любом виде, включая разобранный. Так что как бы смущаться нечего. Да и обнимались уже не раз. Но поселить её в своей комнате - это уже совершенно другая ситуация. Надюха расположилась в кресле с высокой спинкой и объясняет:

– Не стала у мамы задерживаться, чтобы она не догадалась, что со мной произошло.

– Ты от неё скрыла?

– Да. Пришлось врать маме на каждом шагу. Но от такой правды, боюсь, она бы слегла.

– А лицо? Мы что - угадали с лицом?

– Я ещё по телефону проговорилась, что обгорела на пожаре и мне сделали пластику.

– Ох ты и конспиратор. Ладно. Сейчас я тебе могу чем-нибудь помочь?