Второе рождение - Юрий Владимирович Деревянко

– Тёлка, это ты тут нормальных пацанов легавым сдаешь?

Сомнений в его намерениях больше нет, так что сразу вызвала полицию. Чтобы заснять лицо нападающего получше, приходится таращиться ему в глаза.

– Дядя, не гони волну. Каким легавым?

– Не вкручивай мне хрен в ухо, подсадная.

– Дядя, какого хрена? Ты меня за сучку держишь?

– Я тебе не дядя и ты мне не племяшка.

Он резко выхватил из кармана пистолет и направил в живот.

– Сдохни, сучка.

Пистолет успела разглядеть. Старенький, потёртый, с толстым коротким глушителем на стволе. А главное - успела дёрнуться в сторону в тот момент, когда пистолет вздрогнул в его руке. Выстрел прозвучал негромко - будто на пол уронили кирпич. Почувствовала удар в бок, от которого немного отбросило назад. Вскрикнула - будто от боли - и сразу упала. Замерла с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. Он наклонился, держа голову на прицеле. От страха оцепенела, боясь шевельнуться. Он осторожно тронул левой рукой шею. Довольно хмыкнул. Секунды тянулись, будто часы. И этих секунд хватило, чтобы понять - как действовать дальше.

И потом настала его очередь вскрикнуть, когда пластиковые пальцы вцепились в пистолет и вырвали его из расслабившейся руки. Рукоятью ударила его в лицо, ногой добавила пониже, заставив с хрипом согнуться, прыжком встала на ноги, чуть присела на расставленных ногах и прицелилась.

– А теперь не гони волну, фраер, и присохни к месту. Запомни - лучше трое осудят, чем шестеро понесут. А я-то в твою шайбу не промажу. Я в медный пятак пулю укладываю.

– Сучка, кто ты? – выдавил из себя мужик.

– Меня из спецназа выгнали за подлючность. Понял, фраер?

– Сссука, – прошипел мужик, глядя, как та, что целится в него его же пистолетом, отходит осторожными шагами вбок - к стене дома.

* * *

Уже утром - дома - разделась и осторожно осмотрела себя. На левом боку вырван кусок мягкой оболочки и в месте косого удара на пластике остался след от пули. Кажется - разбит один из сенсоров касания. К счастью - оторванный кусок не потерялся, болтаясь под простреленной блузкой. Так что, стараясь быть очень осторожной, приложила его на место и заклеила дыру пластырем. Легла на кровать и закрыла лицо ладонями. От пережитого страха затрясло. Не утешали ни восторги участкового, ни то, что этот стрелок теперь на несколько лет исчезнет с района. А потом позвонила Диме.

– Внимаю, – ответил он, как обычно.

– Димочка, в меня стреляли.

– Что?! Надя, ты ранена?

– Я пуленепробиваемая дура, Димочка. От меня пуля отскочила. Но мне было очень страшно.

* * *

Конец первой книги