Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

***

Устроив базовый лагерь на одном из безлюдных островков – километрах в трёх-пяти от «объектов наблюдения», где можно было принять горячу пищу, отдохнуть-выспаться в обложенной снежными блоками палатке и просто походить в полный рост, бойцы из разведгрупп отряда Дмитрия Шилова поочерёдно парами вели наблюдение за всеми тремя финскими береговыми батареями из искусно устроенных «лежбищ»…

Пройдёшь рядом и если не наступишь – не заметишь.

Вызнали месторасположение постов с часовыми, маршрутов патрулей и график смен и обходов.

Батареи, укрепления в которых они располагались и сами острова были обнесены рвами, металлическими «ежами», колючей проволокой и прочими военно-инженерными «премудростями»… Но минных заграждений не было. По крайней мере их не удалось обнаружить.

Да и те были местами заметены снегом так, что не представляло никакой проблемы их преодолеть. Не то чтобы финны не чистили…

Просто не успевали!

А с началом таяния снегов, вообще забросили это дело.

Воспользовавшись этим, наиболее опытные разведчики Шилова проникали на острова в поисках линий телефонной связи. На острове Виллинки удалось найти такую, подсоединиться к ней и устроив в том месте «лежку» подслушивать разговоры финских связистов.

Общим мнением было:

- Финны скучают!

Особенно они «заскучали», когда на фронте установилось сравнительное затишье. Словами телефонистов, как и в прошлый раз - крепко получив по зубам, «рюсся» выдохлись. Через неделю-две весна начнётся по настоящему, таять будет уже хорошо, реки и озёра вскроются и, наступать вообще будет невозможно.

Ну а летом, финны были уверены:

- Гитлер начнёт войну со Сталиным, а мы ему поможем.

Ну а в основном все разговоры сводились к извечной солдатской теме: где добыть водки и к какой бабе сходить в увольнение.

Но шестого апреля «идиллия» внезапно кончилась и видимо – от слова «навсегда»: судя по встревоженным разговорам финнов, «соседи» начали новое – мощное наступление на фронте и, оборона на «Линии Салпа» - трещит по всем швам. Промелькнула оговорка, по которой можно понять, что финны бросают в бой последние резервы – даже части пехотной дивизии из Хельсинки, перебросили в Котку.

Передав это в Штаб Завенигина, Шилов после короткой заминки получил приказ:

- К завтрашнему утру, «объект» должен быть обезврежен.

Дмитрий посмотрел на часы – шестой час вечера:

- Вас понял, Первый.

Затем, повернувшись к представителю ВВС при группе:

- Виталий! Передай своим, чтоб начинали.

***

В отличии от прошлой войны, столицу Финляндии советская авиация ни разу не бомбила. Она вообще игнорировала финские города, сосредоточившись на четырёх товарно-сортировочных железнодорожных станциях, до наступления непогоды парализовав грузооборот в стране. Сейчас на них ведутся восстановительные работы, но функционировать смогут не раньше, чем через три-четыре дня.

Раз-два в день над Хельсинки пролетал высотный разведчик оставлявший хорошо заметный инверсионный след, да пару раз с начала войны, с воздуха разбрасывались листовки на финском…

Какое-никакое развлечение для финских зенитчиков!

Несколько этих «прокламаций» досталось и бойцам отряда Шилова, ведших наблюдение за береговыми батареями. Знающие финский язык бойцы, со смешанными чувствами перевели их:

- Совсем не как в прошлый раз! Мол, замените своего «Лидера» на более благоразумного правителя, подпишите «Пакт о нейтралитете», выдайте военных преступников и больше нам от вас ничего не надо.

Все сошлись на мнении, что как только Финляндия будет побеждена - товарищ Сталин найдёт, что ему от финнов «надо ещё».

Но через три дня после начала новой Советско-финской войны, погода настолько испортилась, что подняться в воздух решались только фанерно-перкалевые У-2, да и те выше пары сотен метров не поднимались.

Шестого апреля распогодилось, нет-нет да просматривалось над столицей страны Суоми ясное голубое небо… Видимо воспользовавшись этим, уже под вечер, над островом Виллники с тарахтеньем появился биплан, в котором любой знаток авиации влёт опознал бы советский Р-5. Он почему-то «затарахтел» со стороны Хельсинки и сперва его посчитали за своего. Лиль увидев над головой красные звёзды на крыльях и сброшенные на эти же головы кучу листок, «стражи финского неба» бросились к своим скорострелкам.

Всё же огонь 40-мм «Бофорсов» был открыт с сильным западанием и вдогонку и, самолёт имел все шансы уйти…

Но он не ушёл!

Густо задымив, эта старая рухлядь резко снизилась и снеся лыжное шасси, подняв целое снежное облако – зарылась в сугроб где-то километрвх в двух от острова. Даже без бинокля было видно, как из кабин самолёта выскочили две фигурки и сломя голову побежали куда-то на юг.

Конечно даже при наличии у финских артиллеристов и пехотного прикрытия лыж, русских лётчиков без егерей уже не догонишь… Но обследовать самолёт можно и даже нужно. Мало ли что, но вдруг там что-нибудь сыщется – оружие, или документы в виде карт.

Кроме дежурных офицеров, на батареях других командиров не было по причине времени суток. Да и возрастом те были слишком преклонны для пешего «моциона» по занесённому глубоким снегом льду, да ещё и на ночь глядя. Поэтому «экспедицию» из солдат пехотного прикрытия (по вполне понятной причине зенитчиков и артиллеристов не пустили) возглавил молодой унтер-офицер, утрируемый «стариками».

В отличии от тех же зенитчиков или даже артиллеристов старых русских шестидюймовок, у солдат пехотного прикрытия до и во время этой войны было одно «развлечение» – чистить снег на территории воинской части и за её расположением. Поэтому, добровольцев было хоть отбавляй - дюжины как бы не две, с гаком. Здесь были совсем юнцы и ветераны-щуцкоровцы Гражданской войны восемнадцатого года, моряки с бездействующих кораблей… Мобилизованные военнообязанные, негодные по здоровью к службе в регулярной армии…

В общем – ещё та «публика»!

Уже практически затемно, вояки пехотного прикрытия притащили и сдали начальству пулемёт «ШКАС», ракетницу с патронами, лётный планшет с картой маршрута, начинающегося от Эстонии и…

Унт русского лётчика!

Последней находкой, они почем-то больше всего гордились - неся высокоподнятым на лыжной палке и, что-то весело горланя.

Но была ещё одна находка (даже две), про которую бравые вояки умолчали - спрятав её поближе к укреплениям, уже за колючей изгородью и рвом…

Это было два ящика «московской особой водки» в «арктическом исполнении» - то бишь не сорок, а все пятьдесят шесть градусов.

Напрасно один из ветеранов «Шуцкора» - помнивший ещё житьё-бытьё при Российской Империи, бухтел Кассандрой нечто вроде:

«Русские водку просто так не бросают!».

Так кто ж стариков слушает, когда такая халява?

К решающему часу, Дмитрий Шилов сосредоточил у острова Виллинки весь свой Особый отряд – более сорока